Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 36 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Куда вы дели мой нож? — прорычал он. — Говорите. Или я начну пытать вашу мороженицу.

— Я? — я картинно прижала руку к груди. — Михаил, зачем мне ваш кусок металлолома? Я боюсь столбняка.

— Не врите, Шеф. У вас глаз дёргается. И уголок губы ползёт вверх. Вы его спрятали.

— Я провела санитарную оптимизацию рабочей зоны, — сдалась я, понимая, что отпираться бесполезно. — Этот тесак самая настоящая биологическая угроза. Я убрала его… в безопасное место.

— В мусорку⁈ — он сделал шаг ко мне.

— Нет! Я не вандал. Я положила его в камеру шоковой заморозки. На нижнюю полку. За ящик с рыбьими головами. Пусть пройдёт криогенную дезинфекцию.

Михаил застыл. Потом медленно выдохнул через нос, как бык перед корридой.

— В шокер? Мой нож? Железо на минус тридцать? Оно же хрупким станет!

— Зато микробы умрут. Вместе с аурой шамана.

Михаил посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом. Потом на мой новый вакууматор.

— Ладно, — сказал он неожиданно спокойно. Слишком спокойно. — Санитария так санитария…

Он развернулся и вышел из кухни, хлопнув дверью так, что у меня звякнули ложки.

Я победно улыбнулась. Один — ноль в пользу прогресса. Пусть походит, остынет. А потом, глядишь, и привыкнет работать нормальным инвентарём.

* * *

Через час я оставила кухню на десять минут, нужно было сбегать к Пал Палычу утвердить меню на выходные. Вакууматор я оставила включенным, гордясь тем, как тихо он гудит. На столе, рядом с прибором, я опрометчиво забыла свой смартфон.

Вернувшись, я застала на кухне идиллическую картину.

Михаил стоял у моего вакууматора. Он насвистывал «Полёт валькирий» и с интересом наблюдал за процессом в камере машины. Крышка была закрыта. Насос гудел, высасывая воздух.

— Что вы делаете⁈ — я бросилась к столу. — Вы сломаете помпу! Это тонкая техника, а не пресс для мусора!

— Тестирую, — невозмутимо ответил Михаил, не убирая рук с крышки. — Проверяю заявленные характеристики. Мощная штука. Сосет как зверь.

Процесс закончился. Крышка с шипением открылась.

Михаил аккуратно, двумя пальцами, извлёк из камеры пакет. Плотный, прозрачный, запаянный намертво пакет.

Внутри лежал мой телефон.

Пластик облепил его так плотно, что можно было разглядеть каждую царапинку на корпусе. Воздуха внутри не осталось ни молекулы. Телефон был мумифицирован.

Я смотрела на это произведение современного искусства, и у меня отвисла челюсть.

— Вы… — я хватала ртом воздух. — Вы… вы что наделали⁈

— Консервация, — пояснил Михаил, разглядывая пакет на свет. — Защита от окисления. Вы же сами говорили. Теперь он будет жить вечно. И ни одна пылинка не попадёт.

— Это мой телефон! — взвизгнула я. — Как я буду звонить⁈ Как я буду в Инстаграм заходить⁈

— А никак, — он пожал плечами. — Зато он сохранен для потомков. Археологи найдут через тысячу лет и скажут: «Смотрите, как древние люди берегли свои… фиговины».

В этот момент телефон внутри пакета засветился. Кто-то звонил. Звук был глухим, как из-под подушки, но мелодия угадывалась. Вивальди «Шторм».

Я попыталась нажать на экран через пластик. Сенсор не реагировал. Вакуум был слишком сильным, плёнка натянулась как барабан.

— Он не работает! — я в панике тыкала пальцем в стекло. — Михаил! Немедленно распакуйте!

— Не могу, — развёл он руками, и в его глазах плясали черти. — Ножниц нет.