Книга Рагу для медведя, страница 67 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Она барабанила ногтями по столешнице, оставляя следы на полировке.

— Аудиторы приедут завтра утром. Если бумаг не будет, я тебя лично под статью подведу. За халатность, за растрату, за идиотизм! Живо открывай сейф!

Обычно в такой ситуации Пал Палыч начинал суетиться. Он бы вскочил, начал извиняться, ронять папки, искать ключи, которые от страха выпадали бы из рук. Он всю жизнь боялся. Боялся проверок, боялся министерства, боялся Клюева, боялся собственной тени.

Но сейчас, глядя на искажённое злобой лицо бывшей жены Михаила, он вдруг вспомнил самого Мишу. Как тот когда-то стоя в одной майке против вооружённых людей и спокойно говорил: «Это моя территория». Вспомнил Марину, которая с ледяным спокойствием выгоняла Клюева с кухни.

«Они не боялись, — пронеслось в голове у директора. — А я чего трясусь? Я ведь не мебель, а директор. Пусть и маленький, но директор».

Он аккуратно поправил узел галстука. Взял печенье «Юбилейное» из вазочки и откусил.

— Нет, — спокойно сказал он.

Елена замерла. Её глаза округлились.

— Что ты вякнул?

— Я сказал — нет, — Пал Палыч прожевал печенье и посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд у него был не как у кролика, а как у уставшего, но упёртого бобра. — Никаких ключей вы не получите. И отчётов тоже.

— Ты пьян? — прошипела она, наклоняясь к самому его лицу. — Ты понимаешь, с кем ты разговариваешь? Я представитель собственника! Я здесь хозяйка!

— Юридически, Елена Викторовна, вы здесь никто, как и ваш собственник, — отчеканил он, удивляясь звуку собственного голоса. — У вас нет доверенности и нет решения совета директоров. Ваш фальшивый договор всего лишь липа. А Михаил Александрович законный владелец тридцати процентов акций. И пока он не вернулся, я здесь единственное легитимное руководство.

— Да ты… — она поперхнулась воздухом. — Да я тебя в порошок сотру! Ты знаешь, кто за мной стоит? Владимир Борисович тебя в асфальт закатает!

— Владимир Борисович далеко, — философски заметил Пал Палыч, стряхивая крошки с лацкана пиджака. — А устав санатория здесь. И согласно уставу, посторонним в кабинете директора находиться запрещено. Вы, Елена Викторовна, по сути туристка с просроченной путёвкой. Так что, попрошу на выход.

Лицо Елены пошло красными пятнами. Она схватила со стола тяжёлое пресс-папье, намереваясь, видимо, проверить прочность директорского черепа.

Пал Палыч не шелохнулся. Он просто нажал кнопку селектора.

— Петрович! — громко сказал он в микрофон. — Зайди. У нас тут… нарушение режима.

Дверь снова открылась. На пороге возник Петрович. Сторож, кочегар и местная легенда в одном лице. Он был в своём неизменном ватнике и шапке, которую Марина когда-то приняла за крысу. В руках он держал метлу, но держал её так, словно это была винтовка.

— Чего шумим? — прогудел он, оглядывая кабинет из-под кустистых бровей.

— Петрович, — директор кивнул на застывшую с пресс-папье Елену. — Проводи даму. Ей нужен свежий воздух. Кислородное голодание, видимо. Истерика, путаем берега и всё такое…

— Понял, — Петрович шагнул вперёд, распространяя аромат махорки и чеснока. — Пойдёмте, гражданочка. Нечего казённый инвентарь портить.

— Не прикасайся ко мне, быдло! — взвизгнула Елена, отшатываясь. — Я вас всех засужу! Я этот гадюшник с землёй сравняю! Вы у меня милостыню просить будете!