Книга Рагу для медведя, страница 110 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Я толкнула тяжёлую двустворчатую дверь и зашла на кухню.

Внутри было темно и невероятно тепло. Дежурное освещение бросало тусклые блики на кафельные стены. Я щёлкнула выключателем, заливая помещение ярким светом, стояла на пороге и жадно вдыхала родной аромат.

Я медленно прошлась по цеху. На огромном столе красовалась та самая красная линия из строительного скотча, которую я сама когда-то наклеила, разделяя территорию на мою холодную лабораторию и тёплую берлогу Миши. Сейчас эта линия казалась мне такой смешной и детской. Я подошла к своему рабочему месту. Провела рукой по холодной стали разделочного стола. Взглянула на блестящий вакууматор, сиротливо стоящий в углу. Потом перевела взгляд на огромные, закопчённые котлы на стороне Миши.

— Соскучилась? — раздался тихий, бархатный голос за спиной.

Я даже не вздрогнула. Я знала, что он пойдёт за мной. Миша подошёл сзади, мягко обнял меня за талию и положил тяжёлый подбородок мне на плечо.

— Очень, — честно призналась я, накрывая его руки своими. — Ты не поверишь, но я скучала даже по этой ужасной, доисторической плите. Мне кажется, я наконец-то дома.

— Мы дома, Марин, — он ласково поцеловал меня в шею. — И Домовой на месте. Вон, смотри, блюдечко пустое стоит. Тётя Валя явно молочко ему наливала, пока нас не было. Завтра тесто поднимется как надо, гарантирую.

Я тихо рассмеялась, развернувшись и откидывая голову ему на грудь. В этом огромном, немного нелепом здании, затерянном в снегах Карелии, я чувствовала себя в тысячу раз увереннее и счастливее, чем в любом ресторане со звёздами Мишлен. У нас было много проблем. Долги, проверки, сломанная техника, а теперь ещё перспектива научного центра. Но мы были вместе.

Миша чуть отстранился, прошёл к окну, которое выходило на задний хозяйственный двор, и приоткрыл форточку, чтобы впустить немного свежего воздуха. Я с улыбкой наблюдала за ним.

Но вдруг его движения изменились. Он в напряжении замер у окна.

— Миш, что случилось? — я подошла к нему, чувствуя, как внутри зарождается неприятный холодок тревоги.

Он не ответил сразу, а молча смотрел сквозь замёрзшее стекло на тёмный двор. Я проследила за его взглядом.

Во дворе было пусто. Машины Лены нигде не было видно, Пал Палыч не соврал, она действительно уехала. Но было кое-что другое.

Тяжёлые металлические ворота для грузовых машин, которые всегда запирались на массивный замок на ночь, были распахнуты настежь. Одна створка уныло покачивалась под порывами зимнего ветра, скрипя ржавыми петлями. Снег во дворе был сильно истоптан, словно там ходило несколько человек в тяжёлых ботинках.

— Ворота открыты, — тихо констатировала я, ёжась от сквозняка из форточки. — Наверное, забыли закрыть после того, как она уехала.

Миша медленно покачал головой.

— Ленка не устраивает истерик просто так, Марин, — его голос звучал глухо и напряжённо. — Она не из тех женщин, которые кричат от бессилия и уезжают с позором. Она хищник, которая жрёт всё на своём пути. Если она кричала на Пал Палыча, значит, это был отвлекающий манёвр.

Он закрыл форточку, отрезая нас от воя ветра, и повернулся ко мне.

— Слишком тихо она ушла, — процедил он сквозь зубы, глядя в темноту двора. — Не к добру это.

* * *

Я стояла посреди нашей тёплой кухни и просто улыбалась как влюблённая дурочка. На нашей старой плите тихо булькал наваристый бульон из фермерской говядины, а в пузатой духовке медленно подходили пышные домашние булочки с чесноком и зеленью. Миша сидел за грубым деревянным столом, спокойно чистил картошку и травил какую-то очередную смешную байку про своих суровых антарктических полярников. Я внимательно слушала его густой, бархатистый голос и смеялась над шутками.