Книга Коллектор и бабочки, страница 46 – Ольга Риви

С нас сорвало все тормоза. Весь адреналин выплеснулся наружу. Я перестал сдерживаться и подхватил её на руки. Она охнула, но тут же прижалась ко мне. Поцеловала так жадно, что у меня потемнело в глазах.

Мы рухнули на кровать. Никакой лишней романтики, только невысказанная страсть. Мои руки больше не пытались быть осторожными. Я сминал футболку, отбрасывая её прочь, Ева отвечала тем же. Она уверенно вела меня за собой. Её острый ум и здесь находил мои слабые места, заставляя терять голову. В эту ночь рушились последние стены.

— Только не раздави меня, медведь, — шепнула она, тяжело дыша.

— Я постараюсь, — хрипло выдохнул я. — Но если что, выплатим страховку Жорику. Он теперь главный наследник.

Она коротко рассмеялась, и этот смех перешёл в стон. Она дарила мне себя не как награду за зоопарк, а как подтверждение того, что я заслуживаю любви целиком. С моим цинизмом, шрамам и, опытом. Я был для неё не просто щитом, я стал её мужчиной.

Гроза за окном утихла. Ливень сменился моросью. А в спальне шторм набирал обороты. Мы тонули друг в друге. Я смотрел в её глаза и видел безграничную благодарность.

Когда буря улеглась, мы долго лежали в тишине. Ева устроилась на моей груди, слушая моё сердце. Я гладил её волосы и чувствовал покой. Тот самый покой, которого у меня не было долгие годы. Мы дышали в унисон.

— Знаешь, — тихо произнесла Ева, выводя пальцем узоры на моей груди. — Ваня всегда спал на краю кровати. Боялся, что я его помну во сне или скину на пол.

— Я могу спать на коврике в коридоре, — усмехнулся я. — Как сторожевая собака. Буду рычать на соседей или кусать за пятки курьеров с едой.

— Нет уж, ты будешь спать здесь и греть меня. У нас отопление в зоопарке барахлит, а ты большой и тёплый.

— Меркантильная женщина, — я притворно вздохнул. — Использовала меня как батарею. А я-то думал, это чистая любовь.

— Любовь — это когда батарея ещё и налоги за тебя платить умеет, — парировала она, улыбаясь. — Ты же юрист, вот и отрабатывай свою должность.

Я хотел ответить ей колкостью, но не успел.

Из-за закрытой двери кухни раздался металлический грохот. Затем последовал звон посуды, хлопок дверцы холодильника и возмущённое верещание енота. Следом раздался звук, словно кто-то пытался вскрыть консервную банку. Кажется, Жорик всё-таки добрался до запасов гречки и сбросил со стола кастрюлю. Идиллия была нарушена.

Ева звонко рассмеялась, приподнявшись на локте. Её глаза блестели от веселья.

— Медовый месяц окончен, Суворов, — произнесла она с наигранной грустью. — Кажется, твой новый заместитель по безопасности начал громить кухню.

Я усмехнулся, притягивая её обратно к себе и зарываясь лицом в макушку.

— Пусть громит. Главное, чтобы ипотечный договор не сожрал. У нас впереди целая жизнь, чтобы навести порядок в этом дурдоме.

— Начнём с гречки на полу, — сонно пробормотала она.

— Утром. Всё будем решать утром, — твёрдо ответил я, закрывая глаза. — Сейчас моя смена спать и работать батареей.

Эпилог

Прошло ровно полгода.

Весеннее солнце жарило так, словно хотело выжечь из меня остатки офисной бледности. Я сидел на новой деревянной лавочке возле загона для копытных и откровенно жмурился от удовольствия. На мне были обычные джинсы и мягкая фланелевая рубашка в клетку.