Книга Коллектор и бабочки, страница 31 – Ольга Риви

Но я помнил записку, которую она оставила на моём столе.«Ты человек, который способен видеть и беречь хрупкую красоту». Она увидела мою суть. Но хватит ли этого теперь?

Что она выберет сейчас? Поверить официальной бумаге и ядовитым словам? Я закрыл глаза, подставив лицо холодному дождю. Выбор был за ней.

Глава 13

Ливень стоял стеной. Капли лупили по лобовому стеклу так яростно, что щётки «дворников» жалобно скрипели, не справляясь с потоками воды. Я гнал машину по ночному городу, с яростью сжимая руль. В голове тяжёлым молотом билась одна-единственная мысль: Ваня дал ей сутки. Завтра утром к воротам приедут бульдозеры, наглые юристы и приставы. У меня оставались считанные часы, чтобы всё исправить и не потерять самое важное, что появилось в моей унылой жизни.

Я резко затормозил у разбитых ворот зоопарка. Шины взвизгнули по мокрому асфальту. Амбарный замок, перекушенный болторезом, сиротливо валялся в грязной луже. Я перешагнул через него и быстро пошёл к вольерам. Вокруг царила непроглядная темнота, животные попрятались от непогоды, и только в маленьком окошке тесной подсобки горел тусклый жёлтый свет.

Я шёл и готовился к худшему. К истерике, слезам и к звонким пощёчинам. Я ожидал, что Ева начнёт кричать, кидать в меня вёдрами с кормом и проклинать тот день, когда пустила беспринципного коллектора в свой пушистый хаос и я бы принял это. Я заслужил каждый удар её маленьких кулаков.

Я толкнул разбухшую от сырости деревянную дверь и шагнул внутрь.

Ева сидела за шатким столом, освещённая одной голой лампочкой. Её волосы были туго стянуты на затылке. Никакого привычного небрежного пучка, а на плечи была накинута сухая куртка.

Она медленно подняла на меня глаза. И я замер на пороге.

В её взгляде не было ни слёз, ни паники, ни боли, лишь только лёд, от которого мне вдруг стало физически не по себе.

— Заходи, Суворов, — ровным, металлическим голосом произнесла она. — Только ноги вытирай, грязьубирать теперь некому, штат сокращён.

Я сделал шаг, тяжело дыша и стряхивая капли дождя с плеч.

— Ева, послушай... — начал я, пытаясь подобрать правильные слова, которые всю дорогу крутились на языке.

— Нет, это ты послушай, — резко отрезала она.

Она взяла со стола измятый лист бумаги. Тот самый приказ об изъятии, который ублюдок Ваня бросил днём в грязь. Ева аккуратно разгладила его пальцами, словно это был ценный вексель, и бросила мне прямо в лицо. Бумага спланировала на мокрый пол у моих ботинок.

— Документ составлен с грубыми нарушениями, — сухо чеканила Ева, глядя мне прямо в переносицу. — Подпись руководителя отдела есть, твоя подпись есть, но отсутствует печать нотариуса. Более того, опись имущества не проводилась при понятых, а сроки уведомления должника нарушены. С юридической точки зрения эта бумажка — прямое основание для встречного иска. Я правильно излагаю, Станислав Игоревич? Или у вас в конторе свои законы?

Я опешил. Я стоял перед ней, огромный мужик, привыкший ломать чужие судьбы парой фраз, и не мог выдавить ни звука. Мои шаблоны с треском рухнули. Она не плакала и не просила пощады. Она била меня моими же методами.

— Ева... — хрипло выдохнул я.

— Объясни мне регламент, Суворов, — продолжала она тем же ледяным тоном, даже не поменяв позы. — Как именно вы действуете? Втираетесь в доверие? Прикидываетесь хорошими парнями? Помогаете принимать роды у морских свинок, чтобы потом ударить в спину? Зачем ты возился с проводкой? Оценивал ликвидность активов? Сколько тебе пообещали за эту землю? Щедрую премию? Повышение до старшего палача?