Книга Коллектор и бабочки, страница 21 – Ольга Риви

Я открыл чат, в нём были фотографии. Качество паршивое, снимали явно из-за кустов. Но лица видно отлично. Вот я чиню забор у вольера. Вот я несу тяжёлое ведро для Евы. Вот мы стоим рядом и смеёмся.

Текст под фото был коротким и ядовитым:«Босс оценил фотки. Твоя карьера окончена, Ромео. Завтра утром мы едем забирать имущество зоопарка за долги. Присоединяйся, если хочешь посмотреть, как твоя подружка окажется на улице».

Внутри всё заледенело, а потом кровь вскипела от чистой ярости. Система, на которую я пахал годами, решила нанести удар. Эти корпоративные ублюдки думали, что загонят меня в угол? Что я испугаюсь за своё кресло, предам Еву ради жалкой премии и вернусь к ним?

Я поднял тяжёлый взгляд. Ева сидела рядом и устало тёрла лицо руками, она ничего не подозревала. Девушка радовалась, что свинки живы, а я сжал телефон в кулаке так, что хрустнул чехол.

Они хотят забрать её дом? Ну уж нет. Я слишком долго играл по правилам этой гнилой конторы. Был их послушным цепным псом, пора показать им, что бывает, если загнать пса в угол. Я знаю все их схемы взыскания, все их бумажные уловки и слабые места в договорах. У них нет ни единого шанса. Я разнесу их в суде, а если надо, то и без суда.

Я убрал телефон в карман, моё лицо снова стало каменным, челюсти сжались. Но теперь этот лёд предназначался не для Евы. Мысленно я готовился к войне. Топить одну паршивую овцу, Ивана, оказалось мало.

— Стас? — Ева заметила перемену в моём взгляде. — Что-то случилось?

— Ничего такого, с чем бы я не разобрался, — твёрдо ответил я, поднимаясь на ноги. — Завтра у нас будет очень сложный день. Но я обещаю, что никто не тронет тебя и твой зоопарк.

— Почему? — она растерянно посмотрела на меня снизу вверх.

— Потому что будем встречать гостей, — я усмехнулся. И это была очень недобрая усмешка. — Пора показать им, что в этом месте умеют кусаться не только животные.

Глава 9

Я сидел прямо на тюках с кормом под дырявой крышей сарая. Мой костюм окончательно потерял товарный вид, но это волновало меня в последнюю очередь, а Ева суетилась рядом. Её волосы, как обычно, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди.

— Представляешь, захожу я утром к козлятам, — со смехом рассказывала она, переливая кипяток из старого чайника в два картонных стаканчика. — А Борька стоит на перевёрнутом ведре и жуёт расписание кормлений и смотрит на меня так нагло, будто он тут директор. Я ему говорю: «Борька, ты же теперь без обеда останешься, сам график съел!» А он мемекнул и выплюнул кусок бумаги мне прямо в сапог.

Я усмехнулся, принимая из её рук стаканчик. Ева села рядом, и её колено случайно коснулось моего. От этого прикосновения внутри что-то дрогнуло.

— Твои козляты скоро организуют профсоюз, ты доиграешься со своей добротой, Сонина, — ответил я, делая глоток. Кофе был отвратительным. Горьким, дешёвым. Но сейчас он казался вкуснее лучшего эспрессо из центра города. — Будут требовать двойную порцию капусты за вредность и сокращённый рабочий день.

Ева засмеялась. Она потянулась и смахнула травинку с моего плеча. Простое, естественное движение от которого я замер, глядя на неё.

— Знаешь, Стас, — тихо произнесла Ева, глядя на свои резиновые сапоги. — Я ведь думала, что ты совсем другой. Когда ты пришёл выбивать долг, ты казался таким... железным. Как терминатор в галстуке. А ты, оказывается, умеешь улыбаться. И руки у тебя золотын.