Книга Да, это твой сын, Воронов!, страница 20 – Алёна Баженова

Я ведь тебя не этому учила. — Мам, я... — попытался оправдаться Сергей, но она его тут же осадила. — Молчи! Лучше скажи, что теперь собираешься делать? Алименты платить раз в месяц и изредка звонить? — Нет, — Сергей выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. — Я забираю их с собой. В Москву. Насовсем. Наступила новая пауза. Лидия Петровна смотрела на сына, оценивая его. — Насовсем? — переспросила она. — А работа у Ксюши? Учёба? — Всё устрою. Они будут со мной. Я буду о них заботиться. Лидия Петровна внимательно посмотрела на него, потом на меня, и вдруг её лицо озарила несмелая счастливая улыбка. — Ну, наконец-то, — выдохнула она с облегчением. — Наконец-то в твоей башке что-то прояснилось. — Она снова обняла нас обоих, прижимая к себе. — Мои хорошие. Наконец-то вы вместе.

Мы сидели за маминым кухонным столом, пили чай с её вкуснейшим вишнёвым вареньем, а Костик сидел у Лидии Петровны на руках. Она никак не могла насмотреться на него, и каждый её взгляд теперь говорил: «Мой внук. Правда, мой внук».

— Значит, в Москву? — переспросила она, целую его в висок. — И когда собираетесь?

— Через пару дней, — ответил Сергей, положив свою руку поверх моей. — Мне нужно на работу выходить, а тянуть с этим не хочу.

Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои, будто говоря: «Я не передумал. Всё серьёзно». И от этого становилось и страшно, и до слёз радостно.

— Ну что ж, — вздохнула Лидия Петровна, но в её глазах светилась не печаль, а гордость. — Значит, будем собирать чемоданы. Ксюшенька, ты уж там присматривай за моим бестолковым, — она кивнула на сына. — Чтобы не обижал тебя. А если что — ты мне сразу звони. Я ему тут устрою...

— Мам, хватит уже меня позорить, — засмеялся Сергей, но было видно, что он счастлив. Счастлив этим разговором, этой общей трапезой, этим новым статусом — не просто успешного сына, а отца семейства.

Позже, когда мы уходили, Лидия Петровна задержала меня в прихожей, пока Сергей одевал Костика.

— Слушай меня, девочка, — она взяла меня за руки, и её ладони были тёплыми и шершавыми от работы. — Не бойся. Он хоть и был тогда дураком безответственным, но сердце у него золотое. И он тебя любит, я по нему вижу. А если вдруг... — она понизила голос, — если он опять наглупит, ты не терпи. Прямиком ко мне. Мы ему вдвоём устроим такую баню...

Я рассмеялась и обняла её.

— Спасибо вам, Лидия Петровна. За всё.

— Мама Лида, — поправила она, гладя меня по голове. — Теперь я тебе мама. Не забывай. Жду приглашения на свадьбу.

Мы с Сергеем переглянулись. Про свадьбу разговор ещё у нас не заходил.

Прошёл ровно год.

Я стою на просторной кухне нашей московской квартиры, опираясь о столешницу из тёмного дерева, и смотрю в панорамное окно. Город внизу — это море огней, бесконечное, пульсирующее жизнью. Но здесь, внутри, царит наш собственный, маленький, идеально обустроенный мирок. Тишину нарушает лишь счастливый детский смех и низкий, спокойный голос Сергея.

На толстом ковре, в центре гостиной, разворачивается главное событие вечера. Сергей, мой муж, в простой домашней футболке и спортивных штанах, с невозмутимой серьёзностью инженера возводит вместе с Костиком замок из разноцветных кубиков. Наш Костик. Уже не тот беспомощный комочек, что когда-то ворвался в нашу жизнь своим оглушительным плачем, а крепкий, румяный карапуз, который уже уверенно топает и выводит своё звонкое «па-па-па!», заставляя Сергея каждый раз расплываться в счастливой улыбке.