Книга Потуши мой пожар, Пышка!, страница 16 – Анна Черри

А чего я, собственно, так вообще боюсь? Мысленно задала себе этот вопрос, и ответ пришёл мгновенно. Нет, не Егора как такового, а того, что весь тот концерт сейчас может продолжиться.

А сил на это у меня совершенно не было. Как и желания, конечно же. Я была выжата как лимон. Пожар, спасение кота, больница, Илья, эти разговоры в машине…

Я чувствовала себя старой тряпкой, которую выстирали, выкрутили и повесили сушиться. Ещё одна ссора — и я просто рассыплюсь на молекулы.

«Трусиха», — мысленно обозвала я сама себя, хотя прекрасно понимала, что дело не в трусости. Дело в запредельной усталости.

Я вставила ключ в замочную скважину — металл противно скрипнул, и мне почему-то показалось, что этот звук разбудил весь подъезд. Провернула его с усилием — замок у меня был тугим, вечно заедал — и вот он, долгожданный щелчок.

Дверь медленно, с тяжёлым скрипом, открылась.

Я снова замерла на пороге, как на краю пропасти. Прислушалась. Тишина.

Я шагнула внутрь, стараясь ступать бесшумно, хотя зачем если квартира пуста. Прикрыла за собой дверь, не до конца, оставив тонкую полоску света из подъезда. Постояла так ещё несколько секунд, впитывая тишину.

Ни звука.

Только тогда я позволила себе выдохнуть. Закрыла дверь на все замки, опустила язычок на всякий случай. Скинула кеды, которые насквозь пропахли гарью, и они приземлились на коврик с глухим звуком. Затем прошла по коридору, на автомате проверив вешалку. Куртки Егора не было. Хороший знак.

Из коридора я сразу свернула в спальню. Туда, где сегодня разыгралась главная сцена этого дурацкого спектакля.

В комнате никого не оказалось. Это несомненно обрадовало меня, так сильно, что я на мгновение прикрыла глаза и позволила себе слабую, усталую улыбку. Но тут же улыбка растаяла.

В квартире царил беспорядок.

Бывший женишок собирал свои вещи. Но делал это не просто, а театрально: вывалил все мои вещи, порылся, забрал своё и даже не потрудился хотя бы прикрыть ящики.

Наверное, хотел хоть как-то мне насолить. Хотя куда уже больше, чем измена в собственной постели? Но мелочность, как выяснилось, не знает границ.

Я покачала головой, глядя на этот разгром. И с удивлением отметила, что в душе на том самом месте, где ещё сегодня зияла чёрная, бездонная пропасть, сейчас было только отвращение. Как к таракану или к чему-то липкому и мерзкому, что случайно раздавил подошвой.

Как же быстро всё поменялось. Всего за один день перевернулось с ног на голову.

Я прошла на кухню. Поставила чайник, включила его и достала из шкафчика заварку. Зелёный чай с жасмином. Мой любимый. Егор его терпеть не мог, говорил, что "пахнет духами старухи".

Пока чайник грелся, нашла для Барона две миски. Недолго думая, поставила их в уголок у холодильника — подальше от сквозняка. В одну налила воды из-под фильтра, а во вторую… Во вторую отправились сосиски из холодильника. Обычные, молочные, которые лежали там ещё с прошлой недели. Не королевская еда, но выбирать не приходилось.

— Уж прости, но больше для тебя ничего нет, — ответила я на недовольный и слегка презрительный взгляд рыжего нахала.

Барон сидел на полу, задрав хвост трубой, и смотрел на мисочку с таким видом, будто я подала ему отраву.

— Знаю, что это вредная для тебя еда. Но мне сейчас негде купить корм. А сил готовить просто нет, извини. Нужно порядок в квартире навести. А вот завтра куплю тебе всё необходимое.