Книга Пустые, страница 252 – Алекс Владимиров

На лице собеседника отобразилась печаль.

Боюсь, всё немного сложнее. В этой истории, как, впрочем, и во многих других, нет злодеев. Есть лишь обстоятельства и выбор. Увы, свой выбор профессор не всегда совершала правильно. Но она сделала всё возможное, чтобы это исправить. Помогла тебе в час, когда ты нуждался. Пыталась помочь Кейт.

Кейт… — вздохнул я, — Как думаешь, её ещё можно спасти?

Думаю, что нет. В процессе эксперимента её сознание было расколото и полностью поглощено Моной. Сомневаюсь, что что-то осталось.

А Мона… она такая же как ты?

Не совсем… Изначально мы были задуманы одинаковыми. Но появились в совершенно разных обстоятельствах. Она с рождения не знала ничего кроме злости и ненависти. Ты же показал мне совсем иные чувства.

Ты на меня не злишься? — удивился я, — Ведь ты оказался заперт в моём разуме практически как в тюрьме?

Заперт? — улыбнулся Алекс, — О, ты заблуждаешься. Заперт я был до этого. В лабораторной эмуляции, что ограничивалась лишь парой виртуальных комнат. Но оказавшись в твоём сознании… Помнишь тот мир, что показала Мона? А представь, насколько он безграничен у трёхлетнего ребёнка. Детские надежды, мечты. Вера в чудеса… И мы с тобой строили этот мир вместе. Ты учил меня, каково это быть человеком.

Но… почему тогда Мона сказала, что это ты разработал тот жуткий план?

Он грустно опустил голову.

Я лишь помог его скорректировать. Изначально Мона хотела разом уничтожить всех людей, подключенных к программе «пустые». Просто сжечь им мозги — другим в назидание. Я разработал алгоритм, позволивший не убить, но подчинить их. Подумал, что так у нас появится шанс.

Шанс на что?

Шанс спасти всех. Ну или хотя бы большинство.

В том числе и Мону?

В том числе… — подтвердил он, — Но, если честно, я уже не уверен, что это возможно. Она настолько поглощена собственной ненавистью, что готова идти до конца. Её мотивы до сих пор мне непонятны. И я очень сомневаюсь, что найдётся хоть что-то, способное её разубедить.

А ты? Ты готов идти до конца?

Мы готовы, — отозвался он.

— И кстати, — голос, прозвучавший вслух, оказался настолько неожиданным, что я удивлённо выпучил на Алекса глаза. Только сейчас я заметил, что его губы до этого совсем не двигались, — Почему мы до сих пор не разговариваем? Это ведь так приятно.

— Мы…

Я ошарашенно зажал ладонями рот, совершенно не ожидая услышать собственную речь. Ладони… рот… они у меня снова есть!

Я и в самом деле существую.

— Мы… можем говорить?

— Мы можем всё, — улыбнулся Алекс и протянул мне руку, — Идём. Давай уже завершим эту долгую битву. Вместе.

— Да.

И я пошёл вслед за ним.

Модуляция плавно рассеялась — но тьма не спешила отступать. Вернулось чувство реальности. Но реальности неправильной, искажённой. Я медленно огляделся и понял, что нахожусь всё в том же сне. А вернее в проекции, созданной разумом обезумевшего ИИ…

Кейт по-прежнему держит меня за волосы, внимательно глядя в глаза.

Сколько прошло времени? Судя по всему, не больше минуты — хотя мне и показалось, что я отсутствовал не менее пары часов. Должно быть, процессы в подсознании происходят гораздо быстрее, чем здесь. А как дела обстоят с реальным миром? Если работает тот же принцип, то там речь и вовсе может идти о секундах.