Книга Акулий король, страница 93 – Саша Хеллмейстер

Проблема и достоинство Донни Мальяно были как раз в том, что он переживал.

Они обсудили еще кое-какие вопросы и порешали, что Поли пока не стоит подключать к делу братьев Айела: в конце концов, с ними уже работает Фрэнк, бросать два капо на одних только ирландцев – это уже как-то чересчур. Потом поговорили про сбыт нелегальных товаров в китайском квартале. Донни дал Анжело наставления, чтобы тот получше занялся «Вест Лупом», и подумал, не стоит ли расширить ресторан и открыть второй филиал. Наконец, устало поглядев на напольные часы в обрамлении книжных шкафов, заполненных кожаными папками и томами в дорогих футлярах, дон велел расходиться. Каждый знал, что должен делать: все поспешили по своим задачам. В кабинете остались только Донни и Витале: он никогда не уходил, пока босс не даст отдельного разрешения. Когда Коди потянулся к выходу, дон окликнул его:

— Задержись на минутку.

Анжело усмехнулся и хлопнул брата по плечу, покинув кабинет. Был уже четвертый час, стрелки остановились на половине. Задумавшись, почему Коди так трудно держать язык за зубами, он вышел на террасу, чтобы наконец-то покурить.

Донни Мальяно, небрежно сложив локти на ручки кресла, в полной задумчивости взглянул на сына. Тот, скрестив на груди руки, стоял перед ним, с вызовом глядя в ответ. Он ждал, что отец что-нибудь скажет – и тот холодно сказал:

— Что с тобой?

Коди не мог ответить. Поджав губы, он окидывал отцовскую рослую, плечистую фигуру – такого же сложения, как собственная, но куда более матерую. Человек, сидевший перед ним, был воплощением власти, живым символом дела всей семьи Мальяно; все в нем, от манеры держаться до способа мыслить и излагать свою позицию, было преисполнено тихого, покойного величия, однако Коди знал, каким напускным было это ощущение. Внутри отца, чувствовал он, бушуют грозы похлеще чужих бурь: он способен на спонтанные и опасные поступки, не зря в Нью-Йорке чикагского Пешекане старались до сих пор не злить и не трогать.

— Все в порядке, – грубовато ответил Коди, даже не стараясь скрыть раздраженный тон.

— Никакой это не порядок, – возразил Донни и вскинул брови. – Ты меня удивляешь, Кодиак. Опоздал, заявился посреди встречи, где-то пропадаешь, потом эта выходка… что с тобой, спрашиваю еще раз?

— Ты будешь отчитывать меня, как мальчишку? – резко спросил Коди, метнув полный злости взгляд на Витале. – Перед своим консильере?

— Хочешь, чтоб он вышел? Он не выйдет, он все равно что моя тень, – спокойно ответил Донни, в задумчивости оглядев сына с ног до головы. – У меня от него нет тайн, и вдобавок ты заслужил, чтобы тебя отчитали. Я из уважения к тебе не сделал это при остальных, скажи спасибо.

— Спасибо, – огрызнулся Кодиак. – Так ты решил меня задеть и пристыдить?

— Ты сам себя стыдишь, – возразил Донни. – Никогда не поступай так, как поступил сегодня. Включай же голову, ну! Не показывай никому, что у тебя на душе; не давай чужим людям повода увидеть между нами распри. Ты меня удивляешь. Всегда был таким собранным, таким разумным, но как-то расслабился и поглупел в последнее время. Допустим, я тебе спускаю это поведение с рук, но кто-то не спустит, Коди, когда ты вот так презрительно хмыкнешь посреди чужого разговора.

— И что случится? – ухмыльнулся Коди.