Книга Акулий король, страница 141 – Саша Хеллмейстер

Расстаться с этим всем будет невыносимо тяжко. Придется искать нового любовника и новую защиту, но такой, как с Донни, – это было ясно, – она не получит ни с кем.

Она села в такси и быстро добралась до дома. Хмельная, прошла мимо консьержа, не здороваясь, и нажала на кнопку лифта. Ноги, уставшие от узких туфель на шпильках, гудели; голова болела. В груди было мутно. На сердце – тошно. Добравшись до нужного этажа, она поискала в маленькой сверкающей сумочке ключи. У соседей за стеной было шумно: возможно, они устроили вечеринку.

— Ты даже не купил мне эту квартиру, скупой ублюдок, – процедила Камилла, раздраженно проворачивая ключ в замке, в который попала не сразу.

Она только что поняла, что Донни, наверное, попросит ее съехать отсюда, когда между ними все будет кончено. Но куда она подастся? Конечно, на ее сберегательном счете хранились какие-то накопления, но она предпочитала не влезать в него – и потом, это был вопрос репутации. Никогда прежде она не платила за жилье сама.

Что бесило особенно сильно, Мальяно отнял у нее пять лет молодости, пять лет возможностей найти себе кого посерьезнее, но самое страшное – он отнял у нее Коди.

Словно откликнувшись на ее мысли, Коди вдруг подал голос из гостиной – и Камилла побледнела, быстро закрыв за собой дверь. Он здесь? Он дома? Она не разобрала, что это был за звук – кажется, стон, и, не разуваясь по-американской привычке, простучала каблучками по лакированному полу.

В гостиной, на большом светло-розовом диване, в свете луны из огромного окна с раздвинутыми жалюзи лежал смертельно-бледный Коди, весь избитый, отечный от жестоких ударов, которые пришлись на его лицо и тело. Кто-то так отделал его, что на нем не осталось живого места.

Камилла не помнила, как бросилась к Коди, как упала перед ним на колени, ласково воркуя что-то успокаивающее, – а потом ринулась на кухню, когда он, не открывая глаз, попросил аспирин и виски.

Она все принесла в мгновение ока, на ходу сбросив пальто в кресло. Руки ее дрожали, когда она нежно коснулась плеча Коди, но он оттолкнул ее, озлобленный и гневный, – и, забрав стакан воды с таблеткой, поднялся, сел.

— Где виски? – спросил он.

Его левый глаз сильно заплыл, правая щека отекла, под глазами залегли синяки.

— Сначала выпей это… – начала было Камилла, но тут же получила хлесткую пощечину – и заткнулась.

От кого другого она бы не стерпела. Ответила бы сама так, что располосовала сволочи лицо, – от кого другого, это да, но не от Коди. Она любила Коди и могла простить ему буквально все: это был не первый раз, когда он отвешивал ей пинок или толчок, и не первый раз, когда она извиняла его.

— Неси виски, мать твою! – рявкнул он. – И делай то, что я сказал, сразу, уяснила?

Она кивнула, пытаясь скрыть слезы, навернувшиеся на глаза, – пускай рука у него была тяжелой, но плакала она не из-за боли, от обиды только. Она быстро принесла из бара тонкостекольный декантер с виски. Напитка в нем было немного, может, на порцию. Все так же подрагивая, Камилла протянула Кодиаку стакан, пробормотав, что сейчас добавит лед, однако тот метнул стакан в стену. Стекло рассыпалось на множество мелких острых осколков; Камилла оцепенела. Никогда прежде она не видела Коди таким злым, даже когда он был пьян, даже когда что-то не ладилось в его деле. Он был не в себе этой ночью.