Книга Акулий король, страница 116 – Саша Хеллмейстер

Перед глазами его еще стояли те два брокера, которых он прищучил с Полом Бруно и Карлом Уилфредом по кличке Тунец, своими старыми друзьями. Отец давеча говорил с Цви Отто, боссом еврейской банды, этой Кошер Ностра, которая орудовала в Голден-Гетто и с Пешекане проблем почти не знала. Конечно, они были – у кого же не было? Некоторые парни Цви прибирали к рукам на тотализаторах смежной территории больше, чем было положено по оговоренному проценту: они были жиды, у них облапошивать было в крови, – так думал Коди, так он это понимал, но в общем и целом у сицилийцев и евреев претензий друг к другу почти не было.

Однако у Коди вчера оказался и без этого сложный день.

Он прикрыл глаза и потер переносицу. Он хотел бы забыть то, что случилось после того, как пришлось – пришлось, конечно, они его вынудили! – наехать на ублюдков Цви, этих еврейчиков в жидовских костюмчиках с заломами на брюках над ботинками, с сигаретками между зубов; щеголеватых еврейчиков, которые пытались так походить на них. Забирая свой процент с денег за тотализатор за прошедшую рабочую неделю, Кодиак спросил у Карла Тунца, легкий ли пакет. Карл, выпятив нижнюю губу, с улыбкой, шутя, взвесил его в руке и сказал:

— Очень легкий: вы туда что, парни, кусок пенопласта засунули?

— Там только восемь кусков, парни, – улыбнулся в ответ человек из банды Цви, тот, что в паре был постарше, с холодными черными глазами, Рой Абе, – а не кирпич, мать вашу.

— Ты делаешь из меня дурака? – тогда вкрадчиво спросил Коди. – Почему восемь, парень, расскажешь мне, если должно быть больше на две тысячи?

— Этих двух тысяч там не было изначально, – хладнокровно возразил тот. – Это тотализатор. Неделя к неделе не приходится. Тут были короткие выходные: никто толком не делал ставки. Поэтому мы отдали столько, сколько полагается из того, что имеем.

А ставили в спортивных барах, где орудовала мафия, решительно на любое дерьмо, от скачек до бокса и бейсбола. Коди уперся: зажевал челюстями, опустил лоб. Тунец и Пол переглянулись. Они знали – когда у их главного бывает такой взгляд, ничего хорошего не жди.

— Ты держишь меня за идиота? – вновь спросил Коди, поправив острый воротник черной рубашки. – Ты и твой дружок? Эта точка всегда приносила не меньше десяти кусков, что случилось в этот раз?

— Она принесла восемь, – еще холоднее сказал еврейчик и блеснул на него глазами из-под кепки. – Только и всего. И мы отдали столько, сколько у нас было.

— Не меньше десяти, – повторил Коди, – или ты не понимаешь по-английски? Только по-жидовски?

Это было обидно: все ребята родились в Штатах и выросли здесь, а их тычут носом, как котят.

— Мы же сказали, – энергично вступился за своего второй из банды Отто, молоденький, с волнистыми темными волосами, в цветастой рубашке: Роджер Коэн. Коди немного его знал: Цви он приходился свояком, кажется, но будто это имело значение. – Больше восьми нет.

Коди знал, что они в прошлый раз положили себе лишнего в карманы. У него были все основания их подозревать, так он себе сказал.

— Давай-ка посмотрим повнимательнее, – не уступил он и метнул в Пола злой взгляд. – Проверь их.

— Только попробуйте, – огрызнулся Рой.

— Я знаю, что вы прикарманиваете то, что вам не принадлежит. Чужое у вас к рукам липнет.