Книга Акулий король, страница 111 – Саша Хеллмейстер

Дождь нервничал и хлестал в окна, вдали что-то шумело – это огромная масса воды накатывала на берег, вздыбливаясь вокруг густой поросли деревьев на каменистых склонах, и это пролесок шептался сам с собой, облетая листьями.

Умиротворенная тем, что она здесь, в тепле, и ей не нужно никуда спешить, Шарлиз повернулась на другой бок, лицом к большому окну, закрытому двумя темными шторами, но почти сразу Донни спросонья шумно вздохнул и, обняв ее поперек живота, сложил на нем ладонь и притянул ближе. Он вжал Шарлиз в себя, опустив подбородок ей на макушку. В комнате с приоткрытыми окнами стало теплее. Шарлиз, слушая свежее дыхание ветров и воды, теперь была обогрета и закрыта со спины и, повозившись, стиснула руку Донни, которую он подложил ей под голову, в своей ладони. И так, уютно сплетясь телами, касаясь друг друга, совсем незнакомые, но уже слишком близкие, они уснули еще на час.

Когда Шарлиз открыла глаза, он был напротив и уже не спал, а внимательно наблюдал за ней. Взгляд его был цепким, но в то же время – ласковым, добродушным, от глаз шли лучистые длинные морщинки; ей это понравилось. Он убрал волосы с ее висков и со лба наверх, пригладил их, разложив по подушке. Он никуда не торопился, никуда не спешил; он не чувствовал себя неловко, не смущался, не выглядел глупо, не пытался показаться ей крутым, не вел себя небрежно. Он не раз просыпался вот так с женщинами в одной постели, так что это было не что-то из ряда вон для него – однако Шарлиз не знала, что так он просыпался за целую жизнь только с одной, кроме нее.

— Доброе утро, – прошептала она.

Подперев висок рукой, он развалился перед Шарлиз, прикрытый тонкой простыней. Она же, закутанная в одеяло, скомкавшееся в ногах, и отчасти закрытая той же гладкой тканью, что и он, чувствовала тепло его тела сквозь эту почти несуществующую преграду.

— Как спалось? – спросил он, блуждая взглядом по ее лицу, плечам, волосам, рукам, жадно стремясь запомнить многое, многое в ней.

— Хорошо.

— Очень хорошо? – не сдавался он.

— Очень, – она рассмеялась.

На часах, стоявших близ кровати на тумбочке, было уже девять; так поздно Донни не вставал, но сегодня был особенный день. Он уже поднялся четвертью часа раньше, когда Шарлиз крепко уснула под шум дождя, и отзвонился Витале, спустившись в кабинет и сказав, что сегодня – отбой всех дел, отдых: это было не только потому, что ему хотелось провести день с ней. Он ощущал неким звериным чутьем, которое многие зовут интуицией и которое его никогда не подводило, что все дела, порученные кому следует, стоит отпустить, а ему на пару дней нужно затаиться и все обдумать.

Обдумывать, обнимая Шарлиз, было удобнее всего.

Она потянулась к его губам, чтобы поцеловать снова, и мягко коснулась их, раскрыв языком. Он посмотрел на ее прикрытые атласные веки. То, что вчера сказал Джо Айела, его сильно укололо и больно, очень больно уязвило, но он был к таким словам готов – и теперь тоже, потому что она проснулась и снова хотела всего, и хотела его. Он не мог отказать ей и отказаться от нее. Донни прервал этот едва начавшийся поцелуй, устало откинулся на спину и, положив руку под затылок, мягко притянул Шарлиз себе на грудь. Когда она послушно склонила свою хорошенькую темную головку, он аккуратно пригладил ее волосы, зачесав их за уши. На лице ее отразилось недоумение, которое она пыталась скрыть.