Книга Акулий король, страница 107 – Саша Хеллмейстер

— Конечно, твой знаменитый кебаб! Говорил и говорю, ты готовишь их лучше всего. Шарлиз, – обратился он к девушке. Пекарь по имени Фабрицио, молодой, худощавый, с гладкими черными волосами, забранными назад и уже там завившимися в колечки, со всей учтивостью замер. – Как находишь хлеб у нас дома? Это Фабрицио любезно печет его каждое утро.

— Правда? – ужасно удивилась Шарлиз. – О, у вас очень хороший хлеб!

— Полноте, полноте, – смутился тот и, скромно улыбаясь, принялся за работу.

— Нет-нет, взаправду вкусный! И чесночные булочки тоже. А мы можем что-нибудь выпить? – Она посмотрела на Донни. – Какой-нибудь воды?

— Есть чедрата^[30], господин Мальяно, – отозвался Фабрицио.

— Отлично. – Донни подвел девушку к столику подальше от окна и отодвинул стул.

Она не стала снимать манто: слишком озябла на улице, хотя сознаваться в этом ей не хотелось.

Расторопный Фабрицио принес им стеклянную запотевшую бутылку лимонада с наклейкой, на которой были нарисованы спелые лимоны, одетые в зелень.

— Холодненький, – крякнул он и подал два чистейших стакана, а сам вернулся к печи. – Если нужно будет еще, только скажите.

Донни улыбнулся и кивнул. Ему нравился Фабрицио Тоцци и его искренняя, живая радость удружить. Таких людей, как Фабрицио, казалось бы, простых и непримечательных, он и собирал под своим крылом – и вместе они были огромной силой здесь, в Чикаго. Он налил Шарлиз чедраты, лимонной содовой, такой же пузырящейся, как шампанское, вот только чедрата в маленькой бедной закусочной после поцелуя, ему, обласканному вниманием женщины, пришедшейся по сердцу, пьянила и била в голову хуже алкоголя.

Они болтали об опере, Донни рассказал кое-что про город, пытаясь выудить любопытные истории из памяти, которая работала всегда так избирательно – а в подобные минуты, поди-ка, выдавала вещи, которые он, оказывается, раз услышав, запомнил. Шарлиз с большим удовольствием слушала все, что он скажет, согревшись и спустив с плеч манто. Когда Фабрицио подал им на простых, добротных белых тарелках с толстыми краями два аппетитных кебаба с говядиной, у Шарлиз побежали слюнки.

— Вкусно-то как! – сказала она, откусив первой.

— Фабрицио, – тихо произнес Донни, – сделай еще один, для моего водителя. Ты молодчина. Как твоя жена? Как дочка?

— Синьор Мальяно, вы мой добрый друг, и я рад услужить вам, чем могу, – вежливо ответил тот, прижав к груди руку, – Сесиль в порядке; мы ждем второго. Малышка уже пошла в младшую школу.

— Быстро же течет время, – покачал головой Донни Мальяно, но отвлекать от работы больше не стал.

Шарлиз, покачивая носком туфельки, уплетала кебаб, наслаждаясь букетом вкусов, расцветавших на языке. Этим вечером она была действительно почти что счастлива, не задумываясь о будущем поверхностно – но подспудно думая о нем постоянно. Ей понравилось, что Донни оказался человеком более простым, чем она себе представляла в пансионе. Там он был важная птица, суровый человек, богач, привыкший разбрасываться деньгами и судьбами. Теперь она увидела его с другой стороны и обрадовалась, что он простой в глубине души своей: она это чувствовала по бесхитростной обстановке его дома, по дружескому общению с такими людьми, как вот этот пекарь, по тому, как беззаветно его любила Алессия. Когда она поела, а Донни встал, Фабрицио передал ему бумажный пакет с горячим кебабом внутри, завернутым в слой фольги, а также положил внутрь рассыпчатых сахарных крендельков.