Книга Разрешаю умереть, страница 9 – Питер Джеймс

Гай открыл лежавший на столе блокнот и начал читать, временами запинаясь при расшифровке собственного почерка. С подобной трудностью сталкивался и Рой Грейс, когда в бытность младшим сотрудником полиции собирал свидетельские показания, пока эта работа по большей части не перешла в электронный формат.

Когда Батчелор закончил, Рой едва удержался от победного жеста.

Среди биржевых маклеров принято записывать все телефонные разговоры с клиентами – на случай, если придется доказывать, что финансовый специалист действовал в полном соответствии с полученными инструкциями. Гай Батчелор только что зачитал расшифровку цифровой записи разговора между Раджем и Кассианом Пью, где тот настойчиво требовал, чтобы индиец уничтожил все упоминания о покупках, сделанных Пью на фондовом рынке за три года, предшествовавшие началу расследования. По всей видимости, Радж, перед тем как сесть в тюрьму, оставил эту улику у кого-то из родственников.

Если запись более или менее соответствует устному пересказу, это будет бомба.

Какое-то время Рой Грейс молча все обдумывал, а затем произнес:

— Одного не пойму, Гай. Зачем ты делишься со мной этой информацией?

Батчелор пожал плечами:

— По двум причинам, шеф. Одна личная, другая нет. Сперва о личной. Я обратился к помощнику главного констебля Кассиану Пью с просьбой выступить в суде в качестве свидетеля, дающего показания о репутации подсудимого. Пью так и не ответил, хотя я трижды отправлял запрос. – Он снова пожал плечами. – А во-вторых, я знаю, что он вам изрядно подгадил. Вы никогда меня не бросали. Помню, что вы сказали в суде, несмотря на все пережитое по моей вине. Таких слов я не заслужил, но считайте, что вы навсегда заручились моим уважением.

— Будь добр, Гай, до поры до времени подержи эти факты при себе. Хочу положить их на стол Элисон Воспер. Теперь она служит в столичной полиции заместителем помощника комиссара. Пью совершал эти преступления в бытность сотрудником лондонской полиции. Ну что, сделаешь мне такое одолжение?

— Конечно.

— Безмерно рад, что ты – не важно, по какой причине, – ввел меня в курс дела. – Грейс ненадолго задумался. – Скажи-ка, могу я при необходимости воспользоваться записями из твоего блокнота? Кстати, к тебе придут из лондонского отдела по борьбе с коррупцией. Пожалуй, в самом скором времени.

— Он ваш. – Батчелор подтолкнул блокнот в его сторону. – Забирайте. Не могу отделаться от ощущения, что за мной должок.

За много лет Грейса не раз спрашивали о профессиональном риске: доводилось ли чувствовать, что на карту поставлена твоя жизнь? И он отвечал: да, бывало. В последний раз это случилось, когда Грейс, преодолевая боязнь высоты, карабкался по отвесной внутренней лестнице брайтонской Смотровой башни, чтобы помешать потерявшему голову Гаю Батчелору спрыгнуть с высоты пятисот тридцати одного фута. На подъеме Роя подпитывал адреналин, но спускаться, зная, что стоит ослабить хватку, и ты устремишься навстречу неминуемой смерти, оказалось куда страшнее.

— Можно и так сказать, – согласился он и вскинул блокнот. – Считай, что долг выплачен. С процентами.

1 сентября, воскресенье

Рой Грейс вернулся на тюремную парковку, забрался в «альфу», приоткрыл окно, чтобы салон наполнился свежим воздухом, достал из кармана красный блокнот и приступил к чтению – вернее, кропотливой расшифровке записей, – чувствуя, что у него дрожат руки.