Книга Разрешаю умереть, страница 87 – Питер Джеймс

В одном из последних разговоров перед смертью Морин сказала: «Знаешь, любовь моя, иной раз я жалею, что не родилась деревом».

Тут Родни заметил цветное пятно, и задумчивости как не бывало.

Он встал как вкопанный. Может, померещилось?

Другие поисковики шагали дальше, но Родни вернулся и разворошил папоротник палкой. Ни черта себе! Нет, не померещилось.

На краю недавно перекопанного участка лежала бело-голубая женская кроссовка.

Родни засвистел в свисток.

И тут же заметил кое-что еще. Отблеск в зарослях ежевики. Осколок стекла?

3 сентября, вторник

Рой и Клио сидели рядом с Бруно в отделении интенсивной терапии Королевской больницы графства Суссекс. Среди огромного количества оборудования мальчик казался особенно маленьким. Он лежал с закрытыми глазами, дыша через эндотрахеальную трубку, подключенную к высокотехнологичному вентилятору. Почти всю видимую часть его мраморно-бледного лица покрывали ссадины. Правую щеку перевязали. В прошлом аккуратно причесанные светлые волосы были теперь взъерошены и засалены. К поврежденной левой руке прикрепили две канюли, ведущие к помпам, которые регулировали поступление жидкости из подвешенных над ними инфузионных мешков. Из запястья торчала артериальная линия. Красные, желтые и зеленые провода от кружочков ЭКГ на груди вели к отдельному монитору, издававшему размеренный писк.

За коммуникацией внимательно следили две медсестры и ординатор, а врач-консультант интенсивной терапии объяснял Рою и Клио, что происходит и за что отвечает то или иное оборудование.

Грейс поднял глаза ко множеству мониторов на стеллажах. По зеленому экранчику шла зигзагообразная линия, на других, красных, читались какие-то цифры. Рой ласково погладил мальчика по голове.

— Привет, Бруно. Это папа. Я рядом. Слышишь меня?

От остальной палаты их отделяла зеленая ширма. Где-то рядом звучал прерывистый писк, время от времени взвизгивал сигнал тревоги. После первичных анализов Бруно находился в искусственной коме – и, как сказали Рою и Клио, останется в ней, пока врачи будут наблюдать за его состоянием.

«Какой же он хрупкий», – подумал Грейс, позабыв все прежние волнения о сыне.

Теперь он не чувствовал ничего, кроме острой тревоги за этого маленького беднягу. И жалел, что ничего, совершенно ничего не может сделать. Не может отмотать время назад – так, чтобы не высаживать парня у школы, а, допустим, продолжить заведенный разговор.

Пару часов назад Клио звонила домой – узнать, сможет ли няня остаться с Ноем допоздна, – после чего сообщила, что Кейтлин готова оказать им любую помощь. Они с Джеком собирались поужинать в ресторане, но теперь, само собой, Кейтлин все отменит и останется с Ноем – если потребуется, до самого утра.

Рой то взволнованно поглаживал Бруно по вихрам, то расхаживал по палате, думая об операции «Лагуна». Вспоминал слова и жесты Найла Патерностера во время вчерашнего разговора с ним и с Брэнсоном. Размышлял о доказательствах, найденных подчиненными; прикидывал, что сходится, а что нет, и приходил к выводу, что улики чем дальше, тем сильнее свидетельствуют не в пользу Найла.

Они с Клио обернулись на шелест занавесок. Младшая медсестра по имени Мэл вошла, задернула шторку у себя за спиной и улыбнулась – сочувственно, но в то же время жизнерадостно.