Книга Разрешаю умереть, страница 24 – Питер Джеймс

Он открыл дверь, и с ним тут же поздоровалась миниатюрная чернокожая женщина в форме патрульного констебля – лет тридцати, с коротко стриженными черными волосами и круглой шкодной физиономией. Рядом с ней стоял рослый крепыш далеко за сорок, с выражением «простите, что потревожили» на добродушном лице. Оба в защитных жилетах и при полном снаряжении.

— Мистер Найл Патерностер? – спросила женщина.

— Да.

Высокий полисмен повозился с пристегнутой к груди рацией, и щебет голосов умолк.

— Я констебль Литтл, а это констебль Олдридж. Как понимаю, вы сообщили об исчезновении жены?

— Да, она пропала вчера вечером. Вернее, во второй половине дня.

— Можно войти, сэр?

— Да, пожалуйста. – Найл посторонился и жестом пригласил их в дом. – Спасибо, что…

В довершение фразы он энергично всплеснул руками, закрыл дверь и вразвалочку, походкой уверенного в себе человека, направился в гостиную, расположенную у входной двери и выдержанную в стиле современного минимализма. Указал полицейским на диван, а сам уселся напротив на точно такой же перед стеклянным столиком с шахматной доской.

— Хотите пить? Что вам принести – чай, кофе, воду?

Холли глянула на коллегу – тот покачал головой.

— Спасибо, ничего не нужно, – отказалась она.

В комнате витал остаточный запах сигаретного дыма, и еще, когда Найл открыл дверь, Холли отметила, что тот на взводе. Пару секунд она смотрела, как он жует мятную резинку. Хочет скрыть запах алкоголя? Лет тридцати, с грубовато-симпатичной внешностью, короткими, но непослушными курчавыми волосами каштанового цвета, с фигурой завсегдатая спортзалов и мускулистыми руками в татуировках.

Как полагается, Холли обвела глазами опрятную гостиную и увидела, что одна стена полностью отведена под стеллажи с книгами – по большей части детективами, триллерами и историями о реальных преступлениях. На некоторых полках стояли видеодиски – опять же в основном криминальные драмы и документалки тру-крайм^[4]. Над новеньким декоративным камином несколько рамок с фотографиями Найла Патерностера и, предположительно, его жены и еще несколько выцветших снимков в эркере. Один, в толстой серебряной рамке, сделан в фотоателье. Несколько современных горшков с ухоженными растениями, а на стене, естественно, телевизор с громадным плоским экраном.

Холли заметила, что Найл Патерностер посасывает указательный палец правой руки. Перехватив ее взгляд, он вынул палец изо рта, и на подушечке тут же проступила тонкая полоска крови.

— С вами все в порядке, сэр? – спросила Холли.

— Да, – застенчиво улыбнулся Найл. – Зацепился пальцем о картофелечистку и порезался, представляете?

— Опасные штуковины эти картофелечистки, – сказал Джон Олдридж.

Найл уставился на него, не понимая, шутит констебль или нет, поскольку Олдридж сохранял самый невозмутимый вид.

— Мистер Патерностер, расскажите, пожалуйста, о вашей жене. И объясните, почему вы за нее беспокоитесь, – попросила Холли Литтл.

Следующие пять минут Найл повторял то, что уже сообщил диспетчеру, а полицейские задавали уточняющие вопросы. Высокий мужчина монотонно постукивал двумя пальцами по блокноту.

— Вы не проверили, на месте ли паспорт вашей жены? – спросила женщина, когда Найл договорил.

На мгновение тот оторопел.

— Ну, я… Об этом я не подумал. Секундочку. Документы у меня в кабинете, в ящике стола. – Он вскочил на ноги. – Сбегаю посмотрю.