Книга Разрешаю умереть, страница 139 – Питер Джеймс

— Знаю, – прошептал Грейс, поскольку не представлял, что еще сказать.

— Но согласись, Рой, это несправедливо! Бруно только-только выбрался из всего этого дерьма, где сидел по милости безумной мамаши… – На мгновение Клио умолкла. – Любимый, прости за грубость. Вырвалось.

— Ничего, она и впрямь была чокнутая. Или чокнулась в процессе. Не знаю, какие демоны в нее вселились. Но да, ты права. Это несправедливо.

— У меня из головы не идут слова джентльмена из похоронного бюро – о школьных друзьях Бруно, которые захотят прийти на службу.

— У меня тоже, – признался Грейс. – Наверное, случись такое с обычным мальчишкой его возраста, собралось бы много народу. Но мы-то знаем, что у него почти не было друзей, а с одноклассниками он не ладил, так что на многолюдные проводы лучше не рассчитывать.

— У меня есть предложение.

— Какое?

— Почему бы не объявить, что церемония будет закрытой? Только для родственников? А если окажется, что с Бруно хотят проститься одноклассники, позже устроим что-то вроде мемориальной службы.

— Это мне по душе, – согласился Грейс. – Обсудим, когда вернусь. В пять тридцать у нас совещание, а после него сразу поеду домой. Буду не позже семи.

— Что ты хочешь на ужин?

— Не знаю. Аппетита нет. По крайней мере, сейчас. Давай захвачу что-нибудь по пути. Может, в том индийском заведении, в Хенфилде?

— Давай, – согласилась Клио. – На кухне есть их меню, на стене висит. Хочешь, скину фото?

— Зачем? Возьму балти с королевской креветкой, что-то в этом роде. Пару пападамов… ну и, пожалуй, наан. И еще маринованные огурчики. Может, цыплят тандури на закуску.

— Говоришь, аппетита нет? – В голосе Клио послышались саркастические нотки (похоже, она слегка оживилась).

— И тебе чего-нибудь возьму! Просто вспомнилось, что бывает вкусная еда. А если не справимся, останется на завтра, – предложил Грейс. – Слушай, позвони в кафе и предупреди, что я заеду около семи.

— Лучше скажу, что будешь в восемь.

Грейс хотел возразить, но вовремя понял, что Клио просто его дразнит. Хотя жена была права. Он неизменно задерживался на работе дольше, чем планировал.

6 сентября, пятница

В одной из квадратных клетушек полицейского управления Марк Тейлор инструктировал девятерых наблюдателей, заступавших на ночное дежурство: шестерых мужчин и трех женщин в гражданской одежде. Некоторые были в грязноватых двусторонних куртках с карманами, набитыми широким ассортиментом всевозможных шапок и кепок, другие в повседневной одежде различной пестроты. Ожидалось, что вскоре к собранию присоединится Шэрон Орман по прозвищу Вазза, и все знали, что трое наблюдателей уже заняли позицию близ дома Патерностеров.

У каждого в команде имелся позывной, и многие не помнили настоящих имен своих коллег, поскольку редко ими пользовались.

Настенный монитор за спиной Тейлора показывал широкую улицу с четырьмя симпатичными двухквартирными домами, построенными в пятидесятых годах прошлого века. Два отделаны белой штукатуркой, два других – голый кирпич. Один обведен красным кружком; рядом припаркована синяя «фиеста», арендованная объектом слежки в местном автопрокате. Крыльцо дома, как и его близнеца, представляло собой широкую арку, в глубине которой находилась входная дверь.

В верхнем правом углу экрана отображалось время – часы, минуты, секунды, – а под ним координаты GPS. Начался вечерний час пик, и обе полосы движения заполнились размеренным потоком автомобилей, мотоциклов, грузовиков, фургонов, автобусов и велосипедов. На тротуарах тоже стало людно.