Книга Тайна последней ночи, страница 95 – Тошика Масаки

Судя по всему, Мицуя тоже это помнил.

— Вы и раньше отвечали так же. Но тогда мне показалось, будто вам все-таки что-то пришло в голову.

Он перевел взгляд на молодого детектива, сидевшего рядом, словно ища подтверждения.

— Да, – кивнул тот. – Помню. У нее было такое… будто вы вдруг что-то вспомнили.

Кажется, голос этого молодого детектива Ноноко слышала впервые.

Никакой причины смерти Тайки она тогда не вспомнила. Просто прошлое пятнадцатилетней давности внезапно нахлынуло, принеся с собой почти забытое горе. Это была правда. Но не вся.

— Вы говорили, что почти не общались с Тайки, – продолжил Мицуя. – Но, возможно, на самом деле вас связывало нечто особенное? В комнате его матери мы нашли вот это.

Он протянул белый конверт. На нем и адресат, и отправитель были указаны одинаково: «Мидзуно Тайки». Взглянув на конверт, Ноноко сразу поняла: это – письмо, которое он написал, оканчивая среднюю школу, самому себе в тридцать лет. Письмо, которое получила она, было пустяковым: что-то вроде «думаю, к тридцати годам у меня будет кошка».

Ноноко вынула письмо из конверта. В груди стало торжественно и тревожно, она поймала себя на том, что задержала дыхание.

«Если я в тридцать лет женат, то, думаю, на Инуи Ноноко. Мне кажется, она меня понимает».

Слова будто ударили ее в грудь. Из этого удара по телу разлились тоска и нежность. Значит, вот что он думал о ней… Ноноко медленно осознавала эту мысль, хотя ей вдруг показалось, что знала это всегда.

— Саватари Идзуми до сих пор мучится, не понимая, почему Тайки должен был умереть, – сказал Мицуя. – Ваши отношения с ним могут быть ключом к разгадке. Вы согласны рассказать?

Ноноко колебалась всего пару секунд.

— Это пустяки. И я не думаю, что это как-то связано с его смертью.

Прошло пятнадцать лет. Почти все за это время стало просто воспоминаниями. Ноноко глубоко вдохнула, будто собираясь с силами.

— Мы начали тайно встречаться летом после девятого класса. Случайно столкнулись в парке, далеко от школы. Там постоянно собирались бездомные кошки, и Тайки подкармливал их. А я тогда не любила бывать дома и часто убивала время в этом парке.

Она сказала это как бы вскользь, но Мицуя не позволил теме пройти мимо.

— Почему вам не нравилось находиться дома?

— Потому что там был сожитель моей матери, – честно ответила Ноноко.

— И почему это вас так тяготило? – бесцеремонно уточнил Мицуя.

— Я чувствовала опасность. Мне казалось, что он смотрит на меня… как-то неправильно. Потом я поняла, что была права. Поэтому и стала пропадать в парке. А потом мы с Тайки начали общаться.

— Значит, когда Тайки говорил, что идет на кружок, он встречался с вами?

— Выходит, да. Я рассказывала ему про маминого сожителя.

Но не только о нем. Ноноко говорила о том, что мать ее не любит, что может бросить, о бедности. Тайки можно было рассказать все. Потому что Ноноко знала и его тайны.

— И что он говорил, когда слушал вас? – спросил Мицуя.

— Простите?

— Когда вы рассказывали об этом сожителе, что он говорил?

— Он сказал: «Может, мне его убить?»

Ответив, Ноноко тихо усмехнулась. От этого смеха боль стала только сильнее.

— Сказал: «Давай я убью его». А я ответила: «Да, пожалуйста». Мы даже план придумали. Конечно, в шутку.

— Какой план?

— Детский.

Ноноко снова рассмеялась. В груди жила печаль, и она не понимала, почему смеется, когда ей совсем не смешно.