Онлайн книга «Прайм-тайм»
|
Вспомнился другой урок переговорщика. Давать, чтобы получать. Нельзя, чтобы у Кратоса создалось впечатление, что на откровенность идет только он один. — Я тоже не так давно теряла почву под ногами. Утратила смысл жизни. Кратос сел рядом с Полем, явно заинтересовавшись: — Ты тоже чувствуешь, что мир рушится? Наши ценности… Мы больше не знаем, стоит ли за них цепляться, или они, наоборот, давно устарели. В обществе больше нет образцов для подражания. Нет ясности в будущем… — Человек жизнестоек. Он умеет двигаться вперед, изобретать себя заново, а молодые привносят новую энергию… — А что мы им оставляем? Больную планету, заминированное геополитическое поле… Глобализация сделала нации взаимозависимыми – друг от друга, от природных ресурсов, рабочей силы, денег, потребления… Но мы увидели недостатки и теперь хотим заняться собой. Что это породит, Шарли, если мы больше не будем связаны друг с другом общими потребностями? Что останется? Зависть. И ты знаешь, чем это систематически заканчивается в истории… Войнами. Вот что мы уготовили нашим детям на завтра. Перспективу возвращения больших войн. Украина у ворот Европы – это только первый звонок. Катастрофа приближается. — Не все так мрачно, Кратос… Черная фигура резко встала, всполошив всех в режиссерской, но Кратос начал расхаживать по площадке уверенным шагом, а Поль изредка бросал на него тревожные взгляды. Оружие перемещалось в такт фразам, дуло, готовое угрожать при малейшем шуме или подозрительном движении, держало Поля под прицелом. — Нет, все хуже. Эта глобализация, которую мы хотели бы сократить, забрала у нас большую часть рабочих мест, созданных для масс. Скоро наша молодежь ощутит нехватку работы. Слишком поздно заново индустриализировать Францию, и, даже если мы откроем заводы, захотят ли они торчать там по восемь часов в день? Никто больше не стремится вкалывать за гроши на конвейере. Слишком дорогая рабочая сила… Плюс импортное сырье, потому что его не добывают в нашей прекрасной стране, а у нас больше нет любимых колоний, чтобы дешево его поставлять, поэтому за него придется платить целое состояние странам-конкурентам. И продукция, которую выпустят наши заводы, будет стоить гораздо дороже. Кто тогда захочет ее покупать? — Марван, следи за ним, – приказала Ирен с задних рядов. – Делай крупные планы, когда он приблизится к камере четыре. — Это змея, которая кусает свой хвост, Шарли. Слишком многочисленное население, отказ от глобализации, которая защищала нас от конфликтов, но забирала работу у широких масс, – вот до чего мы докатились. Шарли временно отключила свой канал, чтобы посоветоваться с Янисом: — Он говорит как человек, знавший другую эпоху. Ему минимум лет пятьдесят, да? Янис кивнул: — Да. И эта забота о молодых… Попробуй осторожно прощупать эту тему, узнать, есть ли у него дети. Возможно, была какая-то драма. Шарлен снова открыла канал связи: — Вы не думаете, что в тот или иной момент это говорят себе все родители? Во время экономических кризисов, холодной войны или вооруженных конфликтов… — И когда пала Римская империя. Наша цивилизация умирает, Шарли. Нужно взглянуть правде в глаза. Мы агонизируем, потому что упорно не желаем это признавать. Мы боремся, чтобы сохранить то, что уже невозможно сохранить. Нас сожрут другие. |