Книга Кровавый рубин, страница 88 – Наталья Тимошенко

— Не надо... Иван, прошу... — шептала она в ворс, стараясь не закричать.

— Оставьте ее! Ирод! Убьете ведь! И ее, и ребеночка!

Голос Кати разрезал тишину спальни как удар бича. Ольга приподняла голову и увидела, как верная горничная бросилась на Ивана. Бедняжка, она не думала о последствиях, она пыталась защитить ту, что знала с детства, ту, с которой выросла вместе. А у Ольги не осталось сил даже на страх. Она лишь молча смотрела на то, как Катя вцепилась ногтями в лицо Верховодина, пытаясь оттащить грузное тело хозяина от избитой хозяйки. Катя кричала, царапалась, кусала его руки. Делала то, на что не осмеливался ни один человек в этом доме.

Иван на мгновение опешил. Он замер, коснувшись пальцами глубокой царапины на щеке, из которой выступила темная кровь. В его глазах изумление медленно сменилось ледяным, убийственным бешенством.

— Ты? — выдохнул он, и этот шепот был страшнее крика. — Ты, дворовая девка, смеешь поднимать на меня руку?

Он схватил Катю за горло одной рукой, приподнимая ее над полом. Горничная захрипела, ноги в поношенных туфлях заболтались в воздухе, задевая подол платья Ольги. Иван не ударил ее сразу. Он смотрел, как синеет ее лицо, наслаждаясь своей властью, а затем с силой швырнул ее об угол дубового комода. Раздался глухой, тошнотворный хруст. Катя сползла на пол бесформенной кучей, не в силах даже вскрикнуть.

— Катя... — Ольга попыталась потянуться к ней, но Иван уже стоял рядом.

Несколько раз ударил тяжелым сапогом в грудь и живот, а затем намотал густые косы девушки на кулак, заставляя ее голову запрокинуться. Катя была жива, веки подергивались, а из разбитого рта вырывался свистящий выдох. Иван не обращал внимания на ее стоны. Он потащил ее к дверям, как тащат тушу убитого зверя, и выбросил в коридор.

— Иван, не трогай ее! Пожалуйста, — шепотом просила Ольга, пытаясь ползти вслед за ними.

Он обернулся в дверях. Его лицо, исцарапанное, перекошенное, не выражало ничего человеческого.

— Тебе она больше не прислуга, — бросил он. — Надо было сразу убить, знал ведь, что науськивает тебя. Ну да ничего, теперь возьмусь за ваше воспитание. Матвей! — громко крикнул он, и спустя несколько секунд в коридоре показался один из старателей Ивана. Тот, кто чаще всего ходил за Ольгой, тот, кого она боялась едва ли не сильнее мужа. Высокий, крепкий, с абсолютно пустым лицом и сальным взглядом, готовый выполнять любой приказ хозяина.

— Забери девку, — велел Иван. — Она ваша.

Ольга видела, как грязные руки старателя подхватили обмякшее тело Кати. Дверь захлопнулась, отсекая Ольгу от последней живой души, которая пыталась ее спасти.

Три дня Ольга провела в лихорадочном оцепенении. Она не выходила из спальни, вздрагивая от каждого шороха за дверью. Однако Иван больше не приходил. Уехал на дальние прииски, а когда приедет, не сказал. В доме царила мертвая тишина, прерываемая лишь далеким гулом грозы, которая никак не могла разродиться дождем вот уже который день. Ольга была уверена: Кати больше нет. Она видела тот сальный взгляд Матвея, слышала тяжелое дыхание Ивана и знала: из рук этих людей живыми не выходят. Мысль о том, что последняя родная душа погибла из-за нее, выжигала все внутри, оставляя лишь пепел.

На четвертое утро в комнату вошла Стеша — девчонка из местных, которую взяли на службу неделю назад. Она ставила поднос с кашей так медленно, что Ольга невольно подняла голову. Стеша оглянулась на закрытую дверь, губы ее дрожали, а глаза испуганно бегали по сторонам.