Книга Кровавый рубин, страница 57 – Наталья Тимошенко

— Лина-а-а! — заорал он в белое марево.

Ветер сожрал его крик. Дэн стоял на пороге, полуослепший, в одних домашних штанах и футболке, и понимал: она где-то там. Одна. Ей нужна помощь, и он единственный, кто может ее спасти. А раз единственный, то и отступать некуда.

Дэн стянул с вешалки свою куртку, быстро набросил на плечи и вывалился на крыльцо, едва успев сунуть ноги в тяжелые ботинки. Холод был таким яростным, что сразу пробрался под одежду, но Дэн этого почти не чувствовал. Страх за Лину действовал как мощный анестетик.

Глаза слезились, веки щипало от мороза, снег забивался в рот и нос, но он упрямо шел вперед, проваливаясь в сугробы.

— Лина! — его голос сорвался, превратившись в сиплый крик.

Да где же она может быть?! Куда пошла? Даже если бы он мог видеть нормально, все равно ничего не разглядел бы в этой круговерти. Следы, если они и были, давно замело. Лина могла лежать в метре от него, он все равно не заметит. Но паника — плохой помощник, панику нужно убрать. Злость — и та будет лучше. Вот он и злился. На себя за то, что все проспал. На Стефана за то, что не вернулся вовремя. На Лину за то, что ушла, никому ничего не сказав. На рыжую просто за компанию.

Дэн обшаривал двор, ориентируясь больше на память, чем на зрение. Прошел мимо стены дома, миновал старый сарай. Тот возник из мглы черной бесформенной глыбой, давая хоть какие-то ориентиры. Ему казалось, что он слышит чьи-то голоса, но стоило только повернуть голову в сторону звука, как они стихали. Он видел неясные силуэты в белом мареве, но они исчезали, как только он пытался разглядеть их. Будто вокруг него была жизнь, которую он не видел, и Дэн не знал, враждебная это жизнь или нейтральная.

В какой-то момент его нога за что-то зацепилась, и Дэн растянулся на снегу, больно вывернув лодыжку. Он торопливо сел, пошарил руками вокруг. В глубине души боялся, что сейчас нащупает тело, уже холодное, неживое тело, но это была лишь железяка. В нынешнем своем состоянии Дэн не мог определить, что именно это за предмет, но точно знал, что его здесь быть не должно. Он осматривал двор накануне, отметил, что телевизионщики навели тут порядок, спрятали все, что могло навредить участникам.

Он начал лихорадочно разгребать снег руками. Кожа мгновенно онемела от холода, но вскоре пальцы наткнулись на что-то твердое и ледяное. Железо. Тяжелое кольцо люка.

— Какого черта... — пробормотал он, упираясь ногами и дергая крышку на себя.

Не получилось. Мешала та самая железяка. И это теперь не казалось ему совпадением. Кто-то положил ее сверху, чтобы люк нельзя было открыть изнутри. Кто-то запер кого-то внизу. Кто? Неважно сейчас. Главное, кого.

Дэн оттащил железяку в сторону, снова нащупал онемевшими руками кольцо, потянул на себя. Люк поддался с натужным стоном; из провала пахнуло не теплом, а тяжелым, затхлым холодом и какими-то резкими химикатами.

— Лина! Ты там? Лина!

Тишина в ответ была страшнее метели. Дэн, не раздумывая, начал спускаться, судорожно цепляясь за влажные стены. Ступени под ботинками были скользкими, и он едва не сорвался. Внизу, в подвале, было тихо, гул бури здесь превратился в далекий, призрачный ропот. И среди этого гула ему почудился слабый, почти неслышный стон.

Дэн вытащил из кармана телефон, включил фонарик, пытаясь сфокусировать зрение. Свет дрожал в его руке, но расплывчатые пятна начали складываться в интерьер: какие-то полки, склянки, тяжелый массивный стол в центре...