Онлайн книга «Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3»
|
Барбаросса презрительно сплюнула. Пусть даже оккулусы не оправдали ее ожиданий, в витринах Эйзенкрейса все равно оставалось чертовски много забавных штук. Так много, что забреди сюда сестрица Барби с мешком золота за плечами, ушла бы восвояси без башмаков и дублета, все до последнего крейцера оставив в здешних лавках. Бронзовая подзорная труба, трудолюбивый демон которой, живущий между прозрачными стеклами, во много раз увеличивает предметы, так что в хорошую погоду можно смотреть на много мейле вокруг. Шкатулки для проигрывания музыкальных кристаллов, как большие, вооруженные медными раструбами так и малые, которые спокойно умещаются в карман. Заговоренные кольчуги, которые полагается поддевать под рубаху, такие тонкие, что, кажется, ничего не весят, но способные выдержать выстрел из мушкета в упор. Крошечные обскурные камеры – казалось бы, просто ящичек с глазком, но достаточно навести его на цель и нажать на кнопку, как россыпь крошечных демонов, сидящих внутри, в считанные секунды своими бритвенно-острыми зубами выгравирует изображение на медной пластине. Зачарованные кресала, высекающие искру одним только небрежным движением, не заставляющие стирать в кровь пальцы. При одной только мысли о том, с какой пользой можно было бы использовать эти штуки у Барбароссы иной раз спирало дыхание. Были тут, конечно, и дурацкие, не имеющие никакого смысла кроме развлечения, но, сказать по правде, даже они были выполнены так роскошно, что невольно манили. Например, эта штука, которую называли «тетрамино», на которой помешались в последнее время все малолетние суки, которым монеты жгут карманы. Казалось бы, херня херней - маленький ящичек с половину книги размером, с небольшим оконцем на одной стороне. Музыку не играет, огня не высекает, пластины не гравирует – просто невидимые существа, живущие в нем, перетаскивают внутри небольшие, выточенные из красного дерева, фигурки. Повинуясь специальным рычажкам, расположенным снаружи, они могут поворачивать их, укладывая в коробку то на один бок, то на другой. Если сложить из разночинных фигурок линию, демоны убирают ее, стирая подчистую, а фигурки все сыплются и сыплются, точно дождь, только успевай вертеть их да укладывать… Совершенно никчемная хрень, но раз попробовав, уже не сможешь оторваться. Торгаши из Эйзенкрейса сдирают за нее по пять гульденов – сущий грабеж, но для себя Барбаросса уже решила, едва только у нее наберется достаточно монет, непременно купит Котейшеству чертово «тетрамино», пусть хоть иногда отвлекается от своих гримуаров… — Барби! Эй, Барби!.. Котейшество потянула ее за полу дублета, осторожно и робко, точно ребенок, силящийся задержать маменьку возле очередной витрины. Интересно, что она там углядела? Заводную балеринку, занятно крутящую ножками? Осыпанное жемчугами яблоко из червонного золота? Может, зачарованную лошадку с уздечкой из серебряной канители и с кудрявым хвостиком, который можно расчесывать специальной щеточкой?.. Прекрати, Барби, одернула она сама себя. Котейшество уже не ребенок. Ей шестнадцать, и она совсем уже не та перепуганная сопля, что пялилась на тебя с ужасом в темном коридоре университетского дортуара. Она еще нуждается в твоем покровительстве и защите, она все еще пугающе мягка, не нарастила должного слоя стали на боках, но… Она уже не девчонка. Совсем не девчонка. |