Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 266 – Константин Соловьев

Не дожидаясь приглашения, она положила руку ладонью вверх на грязный стол. Страшный багрянец свежего ожога уже уступил место болезненно-алому оттенку, но символы, выжженые на ее коже, по-прежнему были отчетливы.

Вельзер не прикоснулся к ее руке. И хорошо, что не прикоснулся. Его сухие хрупкие пальцы с почти растворившимися ногтями бесцельно царапали столешницу, едва ли их прикосновение было приятнее, чем прикосновении пары старых пауков.

Вельзер некоторое время смотрел на ее руку, о чем-то размышляя и бормоча себе под нос – глухой шлем превращал это бормотание в нечленораздельный рокот.

— Мертвый бутон и черное колесо. Сказать о чем?

— Об этом, черт возьми! Об этой штуке у меня на руке!

Она опять услышала легкий скрежет – зубы вельзера царапали шлем изнутри.

— Я бы охотно, госпожа ведьма, но боюсь, что это не в моих силах.

— Почему это?

— На вашей руке ничего нет.

Барбаросса едва не выругалась вслух. Хренов умник, не видящий ничего дальше собственного носа, который наверняка давно превратился в лепешку, расплющенный о сталь чудовищным давлением внутри шлема. Да и его глаза наверняка…

Барбаросса запнулась, так и не дав воли ругательствам, мечущимся на языке.

Его глаза…

Она не видела этого прежде, заметила лишь оказавшись вплотную к вельзеру. Его глаза, спрятанные за отверстиями в шлеме и оттого едва видимые, не выглядели ни ясными, ни даже толком видящими. Они были двумя кусками бледно-голубого студня, в котором едва можно было разобрать зыбкую кляксу радужки с засевшей внутри черной косточкой зрачка. Давление, которое оказывали его мозговые оболочки, неумолимо разрастаясь внутри шлема, было слишком сильно, чтобы человеческие ткани были способны его выдержать без ущерба для себя. Его глазницы лопнули, исторгнув свое содержимое, каким-то образом не выдавив глаза прочь из шлема.

Рано или поздно они вытекут наружу, подумала Барбаросса, и стекут по шлему точно парочка слизней. Блядь, ну и паскудное же это будет зрелище…

— Вы что, ослепли? – раздраженно бросила она, - Не видите эту блядскую штуку у меня на шкуре?

Вельзер осторожно кивнул, тяжелый шлем качнулся взад-вперед. Зрачки-косточки трепыхнулись в бледно-голубом желе, точно завязшие насекомые.

— Я вижу эту блядскую штуку у вас на шкуре, - спокойно произнес вельзер, немало не уязвленный, - На той ее части, что вы именуете лицом. Она называется келоидными рубцами. Эта штука происходит из-за того, что соединительная ткань на месте травмы бесконтрольно разрастается, образовывая на поверхности уплотнения различных оттенков и формы. Ваша травма была оставлена огнем и достаточно давно. Старая мельница и мертвый зимородок. Я бы предположил, лет около четырех или пяти тому назад. Скорее всего, это был пожар или…

— Я говорю об этом! – Барбаросса треснула ладонью по столу, - Ожог у меня на руке!

— На вашей руке нет никакого ожога, госпожа ведьма. Она чиста.

Барбаросса с трудом удержала в груди рвущееся наружу дыхание.

Чертово эдельское племя! Этот херов вельзер наверняка нарочно зубоскалил над ней, наслаждаясь ее замешательством. Еще бы, ведь он такой умный, такой сообразительный, что аж голова трещит, у него своя маленькая контора в Миттельштадте, пусть даже грязная и тесная как дровяной сарай… Как тут не позубоскалить над растрепанной юной ведьмой, ищущей помощи?..