Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 230 – Константин Соловьев

Их сосед, кажется, уже нализался, несмотря на ранний час. Дрыхнет, уткнувшись лицом в тарелку, разбросав по столу хлебный мякиш и куриные кости. Судя по судорожному дыханию и болезненно-алым щекам, мог нагрузиться какой-нибудь дрянью, может даже, сомой или спорыньей. Плундры мокры от мочи, знать, не первый час пускает пузыри в тарелке. Не опасен.

Не лучшая компания, которой мог обеспечить ее Броккенбург, но вполне годящаяся в ее условиях.

— Мяса и хлеба, - бросила она хозяину, - С большой кружкой пива.

Хозяин, дородный тип в трещащем по всем швам кафтане, даже не счел нужным поворачиваться к ней лицом. Не обращая внимания на посетителей, он снимал с пустой бочки обручи, ловко орудуя молотком и набойкой, при этом сопел так тяжело, будто толкал камень по склону самой крутой из гор адских чертогов.

— Мяса и хлеба! – повторила Барбаросса, ударив ладонью по стойке, - Ну!

— А трюфелей не прикажете? Может, шоколадного мусса? – хозяин c досадой швырнул свой инструмент на пол, - Или там пирожных каких? Нету мяса! Не будет до вечера!

Барбаросса медленно выпустила воздух через нос. Люди, имевшие неосторожность заговорить с ней подобным образом, обычно испытывали глубокое сожаление – сожаление, которое зачастую приходило вместе с болью или после нее. Одному парню в Унтерштадте она как-то переломала ребра только за то, что тот хмыкнул, увидев их с Котейшеством рука об руку. Наглость хозяина «Хромой Шлюхи» заслуживала того, чтобы сделать его самого хромым на долгий период времени. Сомкнувшиеся на кастете пальцы налились тяжестью, точно сами сделались железными.

Кажется, сам Сатана звал ее сегодня размять кулаки.

— Что есть? – процедила она сквозь зубы.

В другое время она охотно приняла бы это приглашение, расколотив сперва лицо нерадушного хозяина «Шлюхи», а после и его посуду. Репутация – что породистый жеребец, который требует постоянного ухода, если забыть про нее, она тускнеет и блекнет, теряя свои полезные качества.

Но сейчас…

Барбаросса вздохнула. После того, как она добыла гомункула, и такой ценой, ввязываться в драку определенно не стоило. Она и без того навертела за сегодня достаточно дел, чтобы создать вокруг себя чертовски ненужную шумиху. Нет, сегодня сестрица Барби будет пай-девочкой, по крайней мере, на остаток дня.

Подняв глаза от бочки, хозяин мгновенно сделался куда более дружелюбным и покладистым. Может, он и посвятил свою жизнь хлопотам на кухне и разливанию пива, но надо быть последним кретином в Броккенбурге, чтобы не узнать униформу «Сучьей Баталии» - строгий, мужского кроя, дублет в пуританском стиле, узкие брюки, белый платок на правом плече.

— Ах, дьявол… - выдохнул хозяин, поднимаясь и отряхивая руки от сора. Знать, его овечьи бельма все-таки распознали, кто перед ним, - Не извольте сердиться, госпожа ведьма, это я от невнимательности. Мы тут, значит, к госпоже фон Друденхаус со всем почтением… Мяса и в сам деле нету, но есть рыбная похлебка. Изволите? С окуньками и пшеном. Могу подать тотчас.

Только теперь, когда он оказался к ней лицом к лицу, Барбаросса поняла, отчего хозяин «Хромой Шлюхи» так отчаянно сопел за работой. Немудрено. Его нос и рот срослись в короткий упругий отросток, напоминающий нос тапира, а зубы во рту сплавились в кривые пластины из мутного стекла.