Книга Имперский вор. Том 4, страница 114 – Дмитрий Ра

— Так-так…

— И сразу можно будет обговорить это с Бородиным, я подумываю взять у него кредит. Как мой однокурсник, Бородин не будет драть с меня огромный процент.

— Не будет, – очень серьёзно подтверждает Хатуров. – Только вот разве у аукционного дома «Лотос» есть собственный банк?

Чёрт.

— Ну, наверное, нет. Но Бородин точно знает, в каком банке процент будет меньше, – выкручиваюсь с честными глазами.

— Пожалуй, – кивает Хатуров. – Ну а Палей тебе зачем?

— Да что вы, Александр Васильевич! Кому, как не Палею, разбираться, что именно должно быть построено в родовом поместье!

— Львову? – предполагает Хатуров.

— Две головы лучше одной.

— Согласен… Георгий Ильин необходим тебе, видимо, как прекрасный программист, способный подсказать, как лучше провести в твоё новое поместье интернет.

— Точно, – радуюсь я подсказке.

— А как учатся все эти столь необходимые тебе помощники?

Это мой главный козырь.

Моя команда – отличники. Впрочем, как почти все курсанты, исключая ленивых мажоров, которых впихнули в Императорское тщеславные родители.

Кстати, происхождение никаким местом не влияет на обучение курсантов. Будешь плохо учиться – исключат, провинциал ты или князь. А потому некоторые дебилы покидают училище уже после первого курса. Но таких очень мало.

— Отлично учатся, ваше сиятельство! – рапортую я. – И тренируются усиленно.

— Чёрт с тобой, – вздыхает Хатуров. – Неужели решил расслабиться с друзьями после всех своих приключений?

Удачная идея.

— Честно сказать, да…

— Три дня. Никаких приключений! Максимальная осторожность! Ни капли спиртного!

Смотрю на него с недоумением. Мы действительно не пьём. Пить можно, только если ты, опять же, дебил и не волнуешься о состоянии своих каналов. Не говоря уж о том, что здравый рассудок необходим даже на отдыхе.

Хатуров продолжает перечислять пожелания к моему грядущему «отдыху», потом неожиданно обрывается на полуслове и машет рукой:

— Ладно! Свободен с понедельника. С вашим куратором я договорюсь… – Он смотрит на часы. – Прямо сейчас.

— Спасибо!

— Иди уже!

Я не люблю врать. Но если уж приходится, умею. Главное тут – наврать как можно более неправдоподобного, а потом выдать что-нибудь похожее на правду. В последнее, как правило, верят. Особенно когда сами подсказали.

Час спустя нас пятерых вызывает Зверевич. Оглядывает каждого с ног до головы и молча выдаёт увольнительные на три дня, начиная с понедельника.

Благодарим стройным хором.

— Не стоит, – тянет наш куратор. И язвительно добавляет: – Кто я такой, чтобы отказывать спасителю его величества? Обращайтесь, господа, в любой момент. Чуть не забыл! С четверга у каждого – двойная норма физнагрузки на неделю и по два реферата.

— А по какому предмету, Андрей Викторович? – хмуро спрашивает Токсин.

— По каждому, – любезно отвечает Зверевич.

Добрый человек…

⁂

Едем на моей «Чайке». Шанка я оставляю в апартаментах Лекса Львова. О том, чтобы не брать с собой Крайта, и речи не идёт. Поскольку я за рулём, кошак нагло разваливается на коленях Токсина, усевшегося рядом со мной, и тут же засыпает. Кстати, хотя химеринги – существа ночные, Крайт, превратившись в кота, ночью предпочитает дрыхнуть. Примерно до обеда. Поскольку выдвигаться мы решили в девять утра, разбуженный кошак был очень недоволен. Но остаться в общежитии отказался.