Книга Имперский вор. Том 1, страница 42 – Дмитрий Ра

Шакалы только того и ждут.

Сиськи Теи тебе по всей морде!

Выкручиваюсь. Атака правой и следом – боковой удар левой голенью в корпус. Теперь уже Горчаков вылетает за пределы круга.

— Отставить! – бьёт по ушам резкий окрик.

О, а вот и начальство пожаловало. Даже не Беляев. Зверевич лично. Спокоен, хотя и явно злобен.

Подхожу к Токсину и помогаю ему подняться.

— Каменский, Бородин! За мной! – продолжает майор. – Горчаков… в медпункт.

В толпе парней – ироничные смешки. Взгляд Макса наливается злобой. Ржу про себя. Красиво сделано! Зверевич одной фразой вбил клин между Максимилианом и оставшейся стаей. Любимчиков не уважает никто.

Идя за Зверевичем к выходу из столовой, мысленно аплодирую офицеру: так опустить ещё уметь надо!

Приходим к штабному зданию. Серое, отдельно стоящее каменное строение. На входе – вытянувшийся в струнку парень в курсантской форме. Внутри – казённый стол и такой же сержант на стуле.

— Ваше благородие! – вскакивает было он, но тут же расслабляется после взмаха офицерской руки.

Зверевич звенит ключами, открывая дверь в подвал. Ступенек всего семь – помещение скорее цокольное.

— На первый раз довольно с вас и суток. Посидите… поголодаете… подумаете. За второе нарушение – три дня.

— А за третье? – интересуется Токсин.

— А за третье вернётесь к мамкам под юбки! – щерится майор.

— А Горчаков? – не унимается Токсин. – Пойдёт в медпункт?

— А Горчаков пойдёт в медпункт, – спокойно соглашается Зверевич, закрывая за нами металлическую дверь.

Когда его тяжёлые шаги стихают, мы с Токсином оглядываемся. Да тут рай, ёпт!

Действительно цоколь. В стене, почти на уровне потолка, забранное решёткой окошко без стекла. Влезть в него сможет разве что кошка. Унитаз за деревянной ширмой, раковина и две широкие скамейки вместо кроватей. Никаких матрасов – лишь тонкое одеяло.

Всё лучше, чем сегодняшняя ночёвка на полу.

— Ты зачем опять влез? – спрашивает Токсин. Подходит к одной из скамеек и, зачем-то пнув ножку, садится. – Я бы и сам справился.

— Справился… не справился… Кого это волнует? Учи матчасть, – хмыкаю я. – Благодаря нам начальство только что ниже плинтуса опустило этого графёнка. Так что мы теперь на хорошем счету у парней. Делай выводы и используй обстоятельства.

С наслаждением вытягиваюсь на скамье. Закидываю руки за голову и отъезжаю в сон.

* * *

Военный лагерь Императорского училища

Тот же день. В свободное время до построения в 16.00

— И прикинь, я этих тварей смахиваю, а толку вообще нет, и на ощупь ничего! Иллюзии, но, сука, они же чувствуются! Поплачет у меня этот фокусник…

— Фокусник… – хмыкает Макс Горчаков. Он крутит в руках отломанную от куста ветку, аккуратно обжигает на ней кору эфиром. – Маг иллюзий – это так-то очень круто, Серж. И редкость.

— Не думаю, что Каменский так уж крут, – сквозь зубы говорит Палей. – Так что слово «фокусник» я подобрал не от фонаря. Он же сирота. Отец погиб неожиданно. Его просто некому учить. И родовых техник ему явно в руки не давали. Сам подумай: жалкие пауки! А был бы он обучен…

— Чего я не понимаю, – прерывает его Макс, – так это какого чёрта он зависает в лагере. Князь же. Ему прямая дорога в курсанты Императорского, и никаких испытаний не требуется. Древний род.

— Я тоже наследник княжеского рода! – зло говорит Сергей и струйкой воды тушит огонёк, вспыхнувший на ветке в руках Горчакова. – А этот сиротинушка под опекой. Не помню вот, кто у него опекун… Видно, Каменский тоже что-то натворил. Как мы…