Онлайн книга «Фарфор Ее Величества»
|
— Звезда души моей, — сказал я проникновенно, как смог, — отдай бумажку? — С чего бы? — снова фыркнула Карла. — Она мне нужна. Я её отдала одному работяге из мастерских Фогеля. — Зачем?! — поразился я. — Чтобы он мне сделал гравировку в медальоне, — выдала Карла невозмутимо. — Непременно твоим почерком. Мне просто понравились стихи и всё. И я хочу их с собой носить. Между прочим, мог бы мне их показать, а не терять бумажки. — Но, Карла… — я даже растерялся. — Ты ведь знаешь… ты меня подняла и вообще всё про меня знаешь… но как я тебе это вслух-то… у меня нет прав… — Вот именно, — сказала Карла так, будто только и ждала, когда я рискну это выговорить. — Это и плохо, — продолжала она с совершенно какой-то непонятной интонацией. — Плохо, что у тебя прав нет. Надо, чтобы были. Мне тоже надо, чтобы были. — Я же это… — начал я. Меня кинуло в жар, и я не очень понимал, что это за огонь — любовь, страсть, пламя Дара… Но Карла возмущённо мотнула головой. — Это! Будто я не знаю! Чего я о тебе не знаю, Клай? Чем ты меня собираешься удивить? Тем, что ты фарфоровый? Пфе, и дальше что?! Будто это кому-то из ваших мешало! Будто я не слышу, о чём треплются в городе — и о чём сами фарфоровые болтают! Такая, знаешь, невинная девица, да? Тёмная монахиня? Будто ваши тела — это не мой проект тоже! Их анатомическая достоверность, кстати, уж точно моё дополнение в проект! В ней горел тот же огонь: она держала меня за руки — и её пальцы были горячи, а в глазах плыл багровый туман, как у некроманта в трансе. Я смотрел, как пылает её лицо, и думал: а ведь не факт, что такое когда-то было, не факт. Сложение сил, помимо прочего… какой-то странный, очень странный обряд… Но не получилось додумать. На Карле было тёмно-зелёное платьице по моде, заведённой в войну, коротенькое, выше лодыжек, со шнуровкой спереди, очень простое — и она начала его расшнуровывать, дрожащими пальцами, пожирая меня глазами. Все мои дурные предосторожности потеряли смысл — я стал ей помогать, и мои пальцы тоже дрожали. Эти шнуровки придумал какой-то адский прихвостень. Они страшно осложняют жизнь. И пуговиц на платьях аристократок тоже многовато. А Дар внутри меня горел, как в жерле вулкана. — Мы друг друга не сожжём? — спросила Карла, чуть усмехнувшись. — Не должны, — сказал я. — Не в том беда… Карла, у меня ведь опыта… не то чтобы много… и не то, чтобы очень… — Ты ж не кавалергард! — прыснула Карла и сдёрнула рубашку. Я могу поклясться: Дар сиял сквозь неё, как огонь горящей свечи сквозь воск. Она жгла меня, меня трясло от страсти, но я не мог даже поцеловать её, фарфоровый болван, и страшно боялся, что мы сейчас сгоряча всё испортим. — Девицам бывает больно начинать, — сказал я. Карла сунула мне под нос тысячу раз располосованную руку с отсечённым мизинцем: — Ты что, болью хочешь меня напугать, что ли? И я делал что мог — а мог её только обнимать, её, дивно живую, дивно уязвимую, руками из костей и металла, сделанными для оружия, для того, чтобы ломать арматуру и крушить кирпичную кладку — не для объятий, не для всех этих живых человеческих ласк — но именно это ей и нравилось — мои искусственные руки, металл и кости. Карла обращалась с моим искусственным телом, как со своим собственным инструментом или оружием, нестерпимо, смешно и трогательно. Она меня чувствовала так, будто сама меня поднимала, — а в какой-то степени это так и было — поэтому не смущалась ни секунды. Она знала, что делать, — но и я знал, по крайней мере, чувствовал, что делать, — потому позволил ей всё, что в её голову придёт. Разве что ругал про себя последними словам свою красивую маску, тупую фарфоровую миску на месте когда-то живого лица, исключающую целый вагон милых нежностей, которых мне хотелось безумно, но которые стали навсегда технически невозможны. |