Книга Фарфор Ее Величества, страница 278 – Максим Далин

— Как же вы дивно держались, ваше прекраснейшее высочество! — с душевной болью выдал «Северный вестник». — И каков Иерарх, а?! Не поверю, что святоземельцы приехали как наставники и друзья!

— Простите великодушно, ваше высочество, — в тон добавил «Перелесская правда», — но так и тянет дать дурацкий совет стражу приставить к ним! Чтобы они не сделали чего-нибудь дурного!

— Да уж, — сказал Барн. — Святые люди, а бранятся-то, а вопят-то… морды-то — как у барышников на лошадиной ярмарке! Глаза бы не глядели…

— Мы можем всё это опубликовать, ваше высочество? — спросил «Лесная заря» дрогнувшим голосом.

— Да, — сказал Рэдерик.

— Да, мэтры, — сказал Индар, возникая за его плечом. — Мне кажется, вам необходимо получить пояснения, не так ли?

Газетёры уставились на него такими влюблёнными глазами, будто он был не фарфоровый кадавр, а живой и обожаемый народом политик.

— Так вот, — продолжал Индар. — У нас есть подозрения, что война и засилье ада в нашей несчастной стране святоземельцам на руку. Они надеются кидать нам подачки в виде займов и руководить нашим будущим государем через деньги… а быть может, и другие методы используют. Видите, они не стесняются. Покойный Рандольф брал у них деньги и прислушивался к их советам… вот куда это привело страну. Его высочество Рэдерик, скорбя о погибшем отце, не собирается следовать его политическим курсом, несмотря на сыновнюю любовь.

— А его высочество — впрямь сын Рандольфа?! — не удержался «Северный вестник».

— Законный, — кивнул Индар. — Покойный государь был тайно обвенчан с леди Лиссой из дома Рассветных Роз по страстной любви, задолго до официального брака. Мы готовы обнародовать все соответствующие бумаги… А Иерарх уже видел их, поэтому и принимает участие в коронации.

Газетёры млели. Будь это хоть капельку прилично, они бы уже целовали Индара во все места: он дарил им сияющую сенсацию. В ближайшие дни на перелесские газеты должен был пролиться золотой дождь.

— Прекраснейший мессир регент! — ахнул «Лесная заря», прижимая ладони с карандашом к сердцу. — То, что вы делаете… Вы искренни! Господи! Вы — настоящий политик!

— Добрые слова — это прекрасно, — сказал Индар с благодушной усмешкой в голосе. — Но этого мало. Вы должны выполнить свой долг. Донести до народа правду. И не забудьте: коронация — в семь часов вечера, на Храмовой площади. Мэтры газетёры ведь могут идти, не так ли, ваше прекраснейшее высочество?

— Конечно, — сказал Рэдерик с лёгонькой улыбочкой. — Я желаю вам удачи, мэтры.

И щелкопёры, беспринципная зараза, не уважающая никого, кроме, быть может, Творца, раскланялись, как средневековые вельможи. Сияя очами.

И выходили, пятясь. И на прощанье ещё по разику сняли на светокарточки Рэдерика в солнечном луче.

А когда за ними закрылась дверь, с лица Рэдерика слетели и улыбочка, и оживление, и краски. Он шагнул и чуть не упал — его подхватил Барн и на руках донёс до трона.

— Что случилось, милый принц?! — ахнула Лорина.

Рэдерик открыл глаза.

— Не беспокойтесь, — сказал он, сглатывая. — Просто очень устал. И очень тошнит.

— Вы чуете ад? — спросил я, присаживаясь на корточки у трона, чтобы лучше видеть его лицо.

— Да, мессир Клай, — сказал принц. — Так близко ещё никогда не было.

— Ох, — вздохнул Норфин. — Тут и взрослый-то с копыт грохнется… держитесь, будущий государь, мы все с вами, умница.