Книга Фарфор Ее Величества, страница 270 – Максим Далин

— Не вижу толпы кандидатов на регентство, — Индар, флегматично. — У мессиров аристократов не хватает храбрости. Да и плевать бы, но номинально прекраснейший мессир Рэдерик слишком юн.

— Плевать бы?! — «Лесная заря», потрясённо. — Принц же ребёнок ещё!

— Ваше высочество, скажи им! — Барн, негодующе.

— Что же я им скажу? — Рэдерик, почёсывая щенку шейку. — Я же ребёнок ещё. Маленький.

— Но что же будет со страной? — «Лесная заря», почти в отчаянии.

— Я стану королём, — Рэдерик, буднично. — И мы все начнём приводить её в порядок. Что же ещё может быть.

— Но регент?! — «Перелесская правда», возмущённо.

— Я, — Индар, флегматично.

— Так вы ж мёртвый! — «Лесная заря», в ужасе.

— Нет! — Ликстон и Барн, дуэтом.

— Да? — Индар, иронически удивляясь.

— А если вы не Индар из дома Сирени, а прибережец какой-нибудь? — «Перелесская правда», въедливо. — Кто докажет? Тело механическое, а души-то не видно…

— Это Индар! — Ликстон и Гурд, дуэтом.

— Это точно мессир Индар, он мне доказал, — Рэдерик.

— Кто знал мессира Индара при жизни, не перепутает, — Гурд, убеждённо.

— Дурдом… — «Лесная заря», безнадёжно.

— А почему уехал Нагберт? — Ликстон, с искренним любопытством.

— Его проект провалился, — я, честно пытаясь хоть в чём-то не врать. — Он надеялся восстановить у власти старую команду, насколько возможно. Чернокнижную, да. И у него, конечно, разные идеи были, о которых он помалкивал до поры… о новой войне, о реванше… о власти одарённых и поражении в правах обычных людей…

— Зачем же отпустили?! — «Северный вестник», возмущённо. — Арестовать надо было! Судить! Гнида!

С ним, кажется, все согласны.

— Он впрямь чернокнижник, — Индар, тоном человека, объясняющего очевидное. — Нам надо было не воевать за правду, а минимизировать вред. Воевать за правду будем потом. Когда принц будет в полной безопасности.

И тут вошёл Норфин. И газетёры ломанулись к нему, только «Лесная заря» остался на месте, потому что у него был светописец. Он надеялся, что сможет сделать карточку с обалдевшим маршалом — красиво же!

— А почему вы отпустили Нагберта?! — орали газетёры. — Как вообще могло произойти, что он оказался у власти? А что вы думаете о новой войне?

Норфин молча отодвинул «Перелесскую правду» и подошёл к дивану, на котором сидел Рэдерик с собачкой и Барном. И сказал:

— Ваше прекраснейшее высочество, они приехали. На вокзал прибыли. Святоземельская делегация и Иерарх. Наши встречают там… В общем, они будут в Резиденции через три четверти часа примерно. Такие дела.

И тишина стояла — аж звенело.

Только «Лесная заря» поджёг кристалл Белой Звезды, зашипело и вспыхнуло. Всё-таки сделал свою светокарточку.

— Спасибо, мессир маршал, — сказал Рэдерик. — Вы очень правильно сделали, что об этом подумали, потому что больше ни у кого об этом думать сил не было. Спасибо.

А я подумал: если люди Норфина встречают их, как нас с Барном — будет потеха.

— В принципе, — задумчиво сказал Индар, — вы все можете остаться, мэтры газетёры. Будет интересно. И непредсказуемо. И если кто-то хочет вписать себя в историю — самое время.

Газетёры стояли как оглушённые. Я думал, обрадуются.

— Если вам нужно сделать какие-то пометки и отправить в ваши редакции — сейчас самое время, — сказал Индар. — Я ведь понимаю: город ждёт экстренных выпусков. Пишите быстрее, отправим с дворцовой прислугой.