Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 90 – Максим Далин

— Э, Барн! – перебила я. – Зачем снимать? Они тебе не объяснили, что ли? Ты им не видишь?

Барн ухмыльнулся:

— Да вы что, леди! Он же стеклянный! Как им можно видеть, ну правда? Он так, чтобы девочек не пугать…

И Клай смотрел на меня поражённо.

— Так, – сказала я. – У тебя, Барн, как и у меня, фантомной болезни нет. Её, видимо, и не бывает, когда в жертву отдаёшь. Но ты же сам сказал, что ты как некромант, значит, тебе надо понять: глаза нет, но призрак глаза у тебя, быть может, и есть…

— Ох ты ж… – присвистнул Клай. – Ты хочешь сказать – как Райнор…

— Именно! – я вскинула палец. – Тебе надо попробовать им увидеть, Барн. Вернее… как бы… через него, понимаешь? Призрачным мёртвым глазом.

Барн несколько секунд смотрел на нас, приоткрыв рот: вот реально челюсть у человека отвисла от обалдения, как на карикатуре. Но в это время он, видимо, понял, что мы не шутим.

И лицо у него из обалдевшего стало сосредоточенным.

А из сосредоточенного – испуганным. Да нет – потрясённым.

— Ва-аше благородие, – пробормотал он, – а что это за… вот это тёмное пламя у вас вот тут… это я Дар, что ли, вижу сквозь вас? И сквозь леди, простите…

— Вот это штука! – радостно завопил Клай. – Вот это подарок, леди Карла! Сумеречное зрение теперь у тебя, старина! Живём!

Тут и Барн понял.

— Истинно живём, ваше благородие! – заорал он так же восхищённо. – И в темноте, значит, видеть?

— Именно! – сказала я.

— И духов, значит, в тонких частностях?

— Конечно! – подтвердил Клай – и они стукнулись кулаками.

— И нежить, значит?

— А то ж! – заорали мы хором.

— Эгей! – рявкнул Барн восхищённо. – Кранты теперь аду! Не подкрадутся, тараканские прожилки, в душу, в грыжу и…

— Стой, ефрейтор! – осёк его Клай, смеясь. – Леди же здесь!

У меня так отлегло от души! Ну, по крайней мере, пока. И я ржала, как полковая лошадь, с этими солдафонами, а потом мы с Барном ели ложками из жестяных судков горячую пшеничную кашу с тушёной курятиной – солдатский паёк, наверное, или госпитальный, но всё равно было здорово.

И когда мы наелись, я сказала:

— Ну вот что, мессиры военные. Теперь вы просто обязаны доставить леди во Дворец, потому что леди должна приготовиться к балу. А у неё ещё вагон дел. В общем, добудьте леди транспорт. А она пока приведёт в порядок юбку.

И они убежали добывать леди транспорт. А леди надевала кринолин, подтягивала верхний чехол – и внутри неё горел тот самый тёмный огонь, который рассмотрел Барн.

Дар горел. Горькое счастье.

* * *

Какой был бал…

Был такой прозрачный вечер, совсем весенний – и холодное солёное дыхание моря пахло слезами. Королевская Опера сияла огнями, туда съезжались люди со всего города – и площадь напротив Королевской Оперы тоже ярко освещали фонари.

И военный духовой оркестр играл танцы.

Ну а что? Я сначала подумала: мессиры офицеры с дамами – в Опере, а солдаты и их подружки – здесь, на площади, где и их угощали шипучкой. Но потом поняла: да нет, тут все подряд. Кто-то уже начал танцевать под этим чернильно-синим заплаканным небом, кто-то озяб и ушёл в тепло. А мы все прибыли – свита государыни, – когда уже полгорода собралось. И прошли через площадь, поднялись по знаменитой мраморной лестнице с тритонами, трубящими в ракушки, – всем показались, прежде чем войти в бальный зал.