Книга Костер и Саламандра. Книга 2, страница 133 – Максим Далин

Про нас там болтали чудовищные вещи, но на Ричарда они не производили особенного впечатления.

— Ну ад, понятное дело, – говорил он, когда сослуживцы особо наседали с пропагандой. – Не маргаритки, враги, ясно. Бог даст, победим.

В общем, месяц Ричард кротко вкалывал на земляных работах, не особо жалуясь, даже когда стёр себе ладони до крови черенком лопаты. Учился стрелять и бросать гранаты. И как-то всё это его особо не задевало – и ещё он легко дружился с другими солдатами. Они к нему относились покровительственно, угощали, если удавалось раздобыться едой, – и я их хорошо понимала, на самом деле. Ричард-то тоже был готов помогать всем и каждому… Предполагалось, что ещё два месяца его команду будут обучать, – но в один не слишком-то прекрасный день им сообщили: всё, братцы, присяга и фронт.

Во время присяги Ричарда накрыло снова.

Принимал полковник Особого Ведомства, красивый, моложавый, подтянутый, в форме с иголочки – и, как увидел Ричард, с ледяными мёртвыми глазами. Как у мёрзлой отрезанной куриной головы. Пустыми. Вот от них-то Ричард и словил такой ужас, что чуть не грохнулся в обморок… но его, как ни странно, удержал древний текст перелесской присяги.

— Я клянусь государю и народу Перелесья жить и умереть за счастье и процветание нашей земли, – сказал он. – Любить и защищать страну, как мать, телом и душой.

Сказал – и дышать стало полегче. Но страх с этой минуты не отпускал Ричарда вообще.

По дороге на фронт ему снились дичайшие кошмары, настолько жуткие, что он вскакивал в поту. А как только новобранцы сошли с поезда, кошмар превратился в явь. Товарищей Ричарда выстроили на замызганном перроне – а поодаль, подволакивая громадные закопчённые крылья, прогуливалось чудовищное, тяжело описуемое нечто.

Из нестерпимых снов.

Ричарда затошнило от ужаса.

— Это – летающий Страж, – сказал новый ротный с ледяными мёртвыми глазами. – Стражи – наши самые мощные союзники. Летающая гибель еретиков-рыбоедов с побережья, будь они прокляты. Но запомните, ублюдки: любой Страж чует любого врага. Любого, ясно вам, падаль? Пока ты – или ты, урод – или вот ты – верны присяге со всеми потрохами, вы для Стража свои ребята. Но стоит какой-нибудь падле усомниться, замыслить предательство, попытаться удрать или сдаться в плен – она станет жратвой Стража ровно так же, как любой враг. Он предательство та-ак далеко чует! Вы удивитесь, ублюдки.

Тварь, похоже, эти его слова отлично понимала, потому что повернулась к несчастным солдатикам пустой дырой, которая заменяла ей башку, и выпустила из дыры клуб дымного огня. И за спиной у Ричарда кто-то грохнулся-таки в обморок, а ротный сквернейше выбранился:

— Кишки Господни, понаберут дохляков – только Стражей кормить годятся…

В этот момент Ричард и подумал в первый раз, что многое из красивых газетных слов – нестерпимая ложь. Какое тут всеобщее братство… прислали вот новое пушечное мясо, а этот летающий ужас – вроде надсмотрщиков за рабами. По разумению Ричарда, так за чистый свет не воюют. Невозможно.

А окопная братва ему добавила.

Стражами летающих тварей по ту сторону фронта никто, кроме господ офицеров, не звал. А имя такому было «жрун».

— И мёртвых после боя жрёт, и раненых, почём зря, – рассказывал пожилой солдат Грегор, что служил с самого начала мясорубки. – Он ведь, говорят, и души жрёт, их-то больше всего и любит, потому норовит среди мертвяков живого отыскать…