Книга Моя Святая Земля, страница 31 – Максим Далин

А слова об убийствах не принимались особенно близко к сердцу. И упорно лезла в голову мысль, что для круга благости всё равно, сидит его владелец на троне или на табурете где-нибудь в придорожном трактире. Главное — на той земле, ради которой всё это и даровано свыше… или нет?

— Хочешь посмотреть на дворец? — рассеянно спросил Кирилл, думая о дворцовых переворотах и политике и стараясь перестать думать об этом. Мысли о драках за власть вызывали у него тошноту.

— Дворцы я уже видел, — сказал Сэдрик просто. — Твой дом лучше. И, по-моему, интереснее смотреть на машины.

Над головой протрещал вертолёт, и Сэдрик проводил его внимательным взглядом.

— А полетать хочешь? — улыбнулся Кирилл. — На такой машине? Только не смотри в затылок пилоту.

— Обалдеть, — восхитился Сэдрик. — Конечно. Я найду, куда смотреть.

В Кирилле неожиданно проснулся купеческий размах. Он заказал получасовую экскурсию на вертолёте — и насладился произведённым впечатлением. Потом они ели блинчики с творогом в какой-то кафешке, и Сэдрик расспрашивал о вертолётах, самолётах и парапланах. Потом проехали несколько остановок на метро. И, в конце концов, оказались в громадном торговом центре, где Кирилл собирался купить всё необходимое для путешествия.

Опыт этого дня оказался неожиданно полезным: Кирилл убедился, что Сэдрик пойдёт с ним куда угодно. В гудящую и ревущую летающую машину. Под землю — по движущейся лестнице, в грохот и гул, к поездам, уносящим в темноту. Кирилл встречал его вопросительный взгляд, когда предстояло сделать шаг в особо удивительное место, отвечал полуулыбкой и кивком — и этого хватало, чтобы Сэдрик пошёл без колебаний и сомнения. Его доверие было абсолютным.

И Кирилл очень хорошо Сэдрика понимал. Его собственное доверие тоже было абсолютным: Кирилл постепенно начинал осознавать силу собственной интуиции. Тот жутковатый дар, который давал Сэдрику власть над мёртвым, подсказывал ему, что Кириллу надо довериться — а сам Кирилл впервые сознательно прислушивался к собственному дару.

Обычно интуиция подсказывала Кириллу, что кто-то из знакомых или родни, обожающий Кирилла, вернее, круг его благости, всеми внутренностями, далеко не так хорош, как хочет казаться — и осознание, смутное и ничем не подкреплённое, вызывало стыд, как обвинение без улик. Сейчас голос интуиции был кристально ясен: Сэдрик может казаться кому угодно и сколь угодно плохим, но никогда не сделает зла Кириллу.

Сорвавшееся словечко «брат» оказалось не только словом. Кирилл мысленно улыбнулся, подумав, что в их родном мире, кроме магии, вероятно, работает и астрология: недаром же они с Сэдриком родились в один день, с разницей лишь в пару часов.

Между тем, прогулка по городу продолжалась — и ей пора было придать практический смысл.

Огромный супермаркет очаровал Сэдрика не намного меньше, чем вертолёт и электричка.

— Сейчас мы с тобой купим то, что может понадобиться… дома, — сказал Кирилл. — Давай, думай, что нам нужно. Рюкзаки — так?

— Такие? — восхитился Сэдрик. — Да, пожалуй. Лёгкие.

— Думай, что ещё.

— Э… а что можно?

— Сэдрик, можно всё! — рассмеялся Кирилл, но, встретившись с Сэдриком взглядом, сообразил, что чего-то недопонимает. — Что тебя останавливает?

— Много всего, — Сэдрик обвёл глазами громадный зал. — У тебя в кармане — коробка с музыкой… Ну, где птички летают, чтобы разговаривать вдаль?