Книга Моя Святая Земля, страница 152 – Максим Далин

— Они меня боятся, лошади. И не удержусь я в седле.

— Конечно, нет, — кивнул Эральд. — Нужна карета.

И Джинера впервые за весь импровизированный и нереальный обед — не обед, а новый Малый Совет Святой Земли, чего там! — осмелилась вставить слово:

— Моя.

На неё обернулись.

— Что? — Алвин сморщил нос, но Эральд улыбнулся, и можно было продолжать.

— Я предложила взять мою карету и мою свиту, — сказала Джинера. — Я понимаю, почему вы, благородные мессиры, не доверяете двору Сердца Мира. Моему двору доверять можно — если, конечно, вы не будете унижать златолессцев, мессир Алвин.

Алвин хотел сказать что-то обидное, но Эральд перебил его:

— Только попробуй, — и снова улыбнулся Джинере. — Да здравствует Златолесье, дорогая принцесса.

— Двор Сердца Мира хочет войны с моей страной, — сказала Джинера. Сказала Эральду, будто он был главным на этом фантастическом Совете — и Эральд ответил просто и кратко:

— Войны не будет.

Это прозвучало не приказом даже, а простой констатацией факта. У Алвина вспыхнули щёки.

— Ты меня спросил?!

— Нет смысла, — сказал Эральд. — За тебя сейчас решает ад.

Алвин хотел ещё что-то сказать, но передумал. Вздохнул, махнул рукой:

— Ладно. Пусть её карета.

Джинера взглядом подозвала Дильберта.

— Всё отменяется, — сказала она. — Готовьте экипаж и охрану, — и отпустила его жестом.

— Что отменяется? — тут же подозрительно спросил Алвин.

— Война, — ответила Джинера удивлённо. — Хочется надеяться, что Святая Земля и Златолесье — снова союзники, как повелось издревле, мессир Алвин. Я поеду с вами.

— Да вот ещё! — возмутился Алвин.

Эральд спросил согласия Сэдрика одним вопросительным взглядом — и проклятый кивнул. Эральд сказал:

— Поедет. И златолессцы узнают от своей принцессы, что ты вернул душу себе: она увидит своими глазами.

— Смотреть будет противно, — предупредил Сэдрик.

— Ничего, — сказала Джинера. — Я не боюсь.

Они вышли вчетвером: проклятый опирался на плечо Эральда, а Алвин подал на лестнице руку Джинере. Она мгновение колебалась прежде, чем принять помощь, но, сделав над собой усилие, позволила держать себя за руку — и Алвин на сей раз не стал ломать ей пальцы. Только буркнул:

— Убери от меня шавку — рычит.

Джинера отдала собачку Ланну.

В галерее, куда вела лестница, оказался почти весь двор Сердца Мира; Джинера не нашла глазами только Марбелла. Очевидно, тут ждали короля — но Алвин не желал ничего разъяснять.

— Я же сказал, уроды, — бросил он злобно, — до завтрашнего утра никому ничего не скажу! И не сметь ничего предпринимать, ясно?!

— Ваше прекрасное величество, — начал канцлер, — но всех удивляет…

— А мне какое дело до того, что вас удивляет! — прорычал Алвин, выпустив руку Джинеры. — Что вам надо?! Моё согласие на похороны отца? А что ещё делать-то с трупом?! Или что ещё?!

Маленький серый человечек, который предупреждал Джинеру, что ей нельзя лезть в дела, связанные с адом, высунулся у канцлера чуть ли не из-под мышки, вставив слово:

— Но ведь эти двое, государь, государственные изменники…

— Нет, — отрезал Алвин. — Государственные изменники — это те, кого я назову. Ты, может быть. Ясно?

Как-то подозрительно дёрнулись люди в штатском. Джинера подумала, что, с точки зрения первых лиц Святой Земли, всё, очевидно, пошло не так — и сейчас, скорее всего, пришедшие в себя телохранители короля доделают то, с чем не справились в храме: убьют Эральда, а, быть может, и проклятого и её, Джинеру — с ним заодно. Эта мысль её просто обледенила — но тут проклятый Сэдрик громко и как-то хамски весело сказал: