Книга Моя Святая Земля, страница 143 – Максим Далин

В этот момент он начал понимать государя: с убогого без души — какой спрос? Как с больного или безумного. Виноваты те, у кого душа на месте — благо таких вполне достаточно.

Алвин ждал.

— Скажи Марбеллу, пусть вернёт мою куртку, — сказал Сэдрик. — У меня там нож в кармане, нож отца, папаша, старый пёс, им обряд проводил. Если и я им сделаю — больше шансов.

Марбелл дёрнул лицом, как бы говоря, что Сэдрик до смешного самонадеян.

— Отдай, — приказал Алвин.

Марбелл швырнул куртку на стол, с видом: «На, подавись!» Сэдрик тут же сунул руку в карман — нож лежал там, и прикосновение к нему вызвало мгновенный экстаз. Хорошо. Папаша — старый пёс, конечно, но след его руки не помешает — всё-таки, завещанное, одухотворённое лезвие.

Вряд ли для такого дела подошёл бы новый клинок. А где теперь прекрасный нож, подаренный государем, идеальный для такого светлого дела, Сэдрик даже представить себе не мог.

Увечная рука больше совсем ни на что не годилась — острая боль протыкала насквозь, стоило двинуть ею хоть чуть-чуть. Марбелл вытащил пулю и остановил кровь, но Сэдрик чувствовал, как повязка присохла к ране, рубашка пропиталась кровью насквозь. Ни к чему Марбеллу было деликатничать; ясно, что он замышлял. Если претендуешь на чужой Дар, то сильная боль — вполне подходящий инструмент.

Впрочем, для хорошего обряда своя боль — инструмент не хуже.

Сэдрик одной рукой, неуклюже, накинул куртку на плечи. Тело просто скулило, сопротивляясь любому движению, но разум прояснился, пробудив интерес к окружающему миру. Пытаясь привести себя в порядок, Сэдрик, между делом, оценил логово Марбелла.

Высокий зал в подземелье, с окнами под самым сводом, алхимическая лаборатория и библиотека. Всё пропитано смертями на ладонь, смерти впитались в стены, как вода в песок — но никаких неприкаянных душ: Марбелл держал рабочее место в порядке. Умелый убийца не оставляет улик, подумал Сэдрик с омерзением.

— Ты получил свой нож? — спросил Алвин. — Доволен? Пойдём.

Сэдрик двинулся к двери. Ноги подкашивались, он держался за край стола, потом — за стену, и ужасно на себя досадовал. Марбелл отпер дверь и сдёрнул с крюка плащ, подбитый мехом бобра.

— Останься здесь, — приказал Алвин. — Ты мне там не нужен.

Лицо Марбелла побелело так, что пятно показалось почти чёрным.

— Я боюсь отпускать вас с чужаком, да ещё и проклятым, ваше прекрасное величество, — пробормотал он заискивающе. — Боюсь за вас, драгоценный государь! Как вы можете подвергать свою жизнь такой опасности?

— Можно подумать, с тобой безопаснее, отравитель, — бросил Алвин. — Я сказал: ты останешься. Или убирайся.

Марбелл поклонился, коснувшись пола кончиками пальцев, а когда выпрямился, у него дрожали губы. Алвин взглянул брезгливо и захлопнул дверь в лабораторию. Сэдрик почувствовал что-то, довольно близко напоминающее благодарность.

— Молодец, — сказал он. — Твой отравитель мог бы нам здорово напортить.

— Идём к лошадям, — приказал Алвин.

Сэдрик помедлил.

— Что такое? — обернулся узурпатор нетерпеливо.

— Слушай, такое дело… — Сэдрик не был уверен, что поступает правильно, но интуиция подсказывала именно такой ход. — Мне надо увидеть государя.

— Да почему ты его зовёшь государем?! — взорвался Алвин. — Я — король, тупица!

— Марбеллу расскажи, — огрызнулся Сэдрик. — Я знаю, кто государь, и ты знаешь, только придуриваешься. И все знают, только твоя кодла боится, что погонят их поганой метлой — вот и изображают идиотов. Мне ничего изображать не надо. Мне бы увидеть его — и поедем, куда скажешь.