Книга Моя Святая Земля, страница 115 – Максим Далин

* * *

Во время торжественного обеда Джинера окончательно поняла, что союзников и друзей ей при этом дворе не видать. Ужаснее всего были взгляды дам; Джинере казалось, что на неё смотрят с недобрым, почти злорадным любопытством, как порой смотрят почтенные матроны на воровку, привязанную к позорному столбу. Молодая особа, которую король назвал камер-фрейлиной Джинеры, перед началом обеда приказала удалиться няне Ровенне, держащей на руках шпица принцессы:

— Государь не любит таких собак. Вдруг она тявкнет.

Няня бросила беспомощный взгляд на Джинеру, шпиц облизнулся, но промолчал. Джинера кивнула:

— Я позабочусь о том, чтобы вас накормили, милая няня. Мне неприятно и досадно, что вам приходится меня оставить, но я понимаю заботу здешней аристократии о безопасности государя…

Златолесские бароны дружно фыркнули за её спиной — и их тут же отослали на другой конец зала, откуда они не смогли бы расслышать речей принцессы. Зато рядом оказался барон Кайл, поклонившийся с издевательской любезностью:

— Я просто счастлив, наконец, увидеть вас здесь, принцесса. Здешний двор и наш прекрасный государь многое вам объяснят!

Джинера рассмеялась.

— Вы очень милы, когда забавляете меня, мессир Кайл! По вашему тону можно подумать, что вы состояли при нашем прекрасном государе в какой-то тяжёлой и унизительной должности, а я должна заменить вас на этом посту. Памятуя о моей роли при дворе Сердца Мира и Святой Розы — это уморительно, хоть и слишком фривольно.

На сей раз её слова вызвали злорадный хохот у баронов Святой Земли и даже у государя. Кайл, как когда-то в Солнечном Доме, побагровел и не нашёлся, что ответить — но на сей раз Джинера увидела в его лице не злость, а почти такую же беспомощность, как у няни, помноженную на страх.

— Ты — настоящая гадюка, — сказал король тоном, более одобрительным, чем укоризненным, а принцесса с удивлением поняла, что ей жаль Кайла.

— Вы позволите мессиру Кайлу удалиться, ваше прекрасное величество? — спросила Джинера. — Ему необходимо принять противоядие после укуса.

— Нет, — отрезал Алвин. — Скажи ещё что-нибудь.

Джинера чуть пожала плечами, скользнула взглядом по королевской свите — и замерла. Высокий и тощий белёсый блондин с винно-красным пятном на скуле и щеке, будто вытекшим из глаза, лет тридцати-тридцати пяти, в светлом костюме по моде Междугорья, улыбался ей слащаво и, пожалуй, заискивающе.

Джинера не сидела взаперти ни одного дня; ей приходилось видеть и раны, и увечья, и пороки. Но впервые в жизни она смотрела на человеческое лицо и понимала, что багровое пятно на нём — не просто изъян, а клеймо ада.

Проклятый при благом дворе. Нужно удивиться?

— Прекраснейший государь, — сказал некромант, — вряд ли можно ужалить по заказу и даже по приказу. К тому же, её высочеству нужно заводить в свите вашего великолепного величества друзей, а не врагов.

— Зря опасаешься, — усмехнулся король. — Свадьба только завтра, сегодня — она может болтать что угодно, особенно если это смешно.

— Не забывайте, что свадьбой всё начинается, а не кончается, ваше прекрасное величество, — сказал некромант безмятежно, но Джинера услышала странную фальшь в его тоне.

— Чушь, — хмыкнул король. — Как получится. Она рыжая, тощая, злая, а язык у неё на целую четверть длиннее, чем у прочих смертных. Таких женщин надо держать в клетках, как ласок — мне кажется, они тяжело приручаются.