Онлайн книга «Корона, огонь и медные крылья»
|
— Я хочу победить! – воскликнул Антоний ожесточённо. – Я не вернусь! — Фредерик назвал эти горы Горами Благословения, – сказал я, – а они уже много сотен лет зовутся на языке язычников Хребтом Тех Самых. Будь ты такой же суеверной размазнёй, как Фредерик, – может, и выжил бы, но ты жесток, упрям и глуп… Я думаю, государь именно поэтому настаивал, чтобы его святейшество благословил тебя. Антоний посмотрел на меня детскими прозрачными глазами. — Не понял… — Ты не нужен на Трёх Островах, – сказал я, вдруг ощутив приступ острой жалости. Принц моргнул и отшатнулся, мотая головой. – Ты мешаешь государю, Антоний. Я думаю, он хотел бы видеть наследником Мартина, сдержанного и разумного, оттого и посвящает его во все государственные дела. От тебя же просто избавились, благо ты сам рвался на этот эшафот, – а заодно избавили страну от того сброда, который считает тебя вождём и святым. Кулаки Антония сжались сами собой. Он вскочил и выкрикнул: — Ты врёшь! — Подумай, – сказал я. – Ты можешь мне не верить, но послушай и подумай. Никто больше не скажет тебе правды об этих вещах. Твои убийцы любят тебя за то, что ты дал им дорваться до золота и крови, твоя свита… — Свиты больше нет! – яростно выкрикнул Антоний, стукнув себя кулаком по колену. – Они умерли этой ночью! Понимаешь ты?! И Альфонс, и Стивен! А ты… — А я молился за тебя, – сказал я, и принц снова сел рядом, кусая костяшки пальцев. — Доминик, – сказал он очень тихо, – гадко, но ты, наверное, прав. Все меня предали… отец с братьями… твой Иерарх… Что же мне делать? Я слышал дыхание Антония и понимал, как тяжело ему держать себя в руках – в состоянии между слезами и яростной злобой. Злоба заставила его прокусить палец до крови; силой высушенные слёзы – выдохнуть: — Если меня кто и любил – они все мертвы! Моя бедная маменька и эти несчастные парни из моей свиты! И я заставлю кое-кого поплатиться за это! — Кто же, по-твоему, в этом виноват? – спросил я. – Господь? Антоний осёкся, мотнул головой и посмотрел на меня. Отчаяние сделало его лицо одухотворённым. — Я не ропщу, – сказал он чуть слышно. – Ты Божий слуга, Доминик. Посоветуй, что мне делать. Возвращаться мне некуда и незачем… остаётся идти вперёд, правда же? Я не знал, что сказать, и молчал. Антоний слизнул с руки капельку крови и дотронулся до моей ладони. По какой-то странной аберрации мысли я вспомнил прикосновение возжелавшего благословения мертвеца; мне пришлось сделать над собою усилие, дабы не содрогнуться от отвращения – но я тут же вспомнил, что принц ещё жив, хотя его руки и холодны. Живой. Как и я. Человек, как и я. Грешник, как я – прости нам, Господь… — Идти вперёд? – спросил он снова, заглядывая мне в лицо. – Скажи, пожалуйста. Мне больше не у кого спрашивать и не во что верить. Ты же понимаешь: я больше ничего не могу. Только идти вперёд и победить. Это звучало парадоксальным покаянием. Я еле разлепил губы. — Да, наверное. Наверное, волк может только нападать и кусаться, чтобы не подохнуть с голоду, принц, – сказал я, не слишком веря в собственные слова. – Раз ты сделал себя волком, тебе придётся нападать. Но твоя добыча станет защищаться – и помоги тебе Бог… Антоний просиял, ударил меня по плечу, словно одного из баронов, снова вызвав приступ невольного раздражения, выскочил из шатра, в камзоле и рубахе – под дождь, и крикнул: |