Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 83 – Максим Далин

Часовня эта меня восхитила до полного восторга! Авис был крут, а вместе с Клаем – и вовсе силища: они сделали алтарь из небольшой этажерки, на которой установили Пречестное Око, а саму этажерку закрыли покровом, цветы на котором я тут же узнала. На розовом шёлке! В старинном стиле! Райские цветы из древнего трактата, верная защита от зла – и не видать мне моря никогда, если их вышивала не рука Мельды! С двух сторон от этого алтаря, походного и трогательного, но самого настоящего, горели две лампадки, подвешенные на крючки для керосиновых ламп. И вся эта священная конструкция отражалась в зеркале, огромном, малость облезлом старинном зеркале, висящем на стене напротив. Алтарь отражался, а дверь и окно – нет!

Ну гениально же!

— Вы чудесно устроили! – сказала я. – Вы молодцы такие!

— Это Клай придумал, – сообщил Авис своим невероятным голосом. – Чтобы зеркало от злых сил закрыть.

— Я побоялся рисовать звёзды, – сказал Клай. – Подумал, мало ли, кому-то из Сумерек понадобится сюда войти. Ну и вот видишь, ты ведь хочешь не просто поговорить, ты хочешь сюда позвать? Он вообще пойдёт в часовню, твой Ричард?

— Да он полжизни провёл в часовнях! – сказала я. – Он семинарист-недоучка.

— Вампир? – удивился Авис.

Прозвучало как по нотам.

— Святой наставник, – не удержалась я, – простите грешницу за дурацкий вопрос: а вы в опере никогда не пели? В «Буре», арию Короля Ветров? «Приди, приди-и, ненастье!»

Авис захохотал так, что стёкла в избушке задребезжали.

— Я, леди-рыцарь, в храме при резиденции Иерарха священные гимны пел, – сказал он польщённо. – Отец Святейший наш очень одобрял. «Истинно, – говорил, – райский голос у тебя, братец Авис». Храм-то на Лазурных Скалах, во имя Блаженного Эгла Под Небесами – очень был древний, чистый… как правильный тон возьмёшь – сам звучал как орган, как струна…

Чем дальше рассказывал, тем грустнее становился.

— Как же вы сюда попали? – спросила я.

Хотя почему-то мне не очень хотелось слушать, как он сюда попал: я догадалась, что ровно ничего хорошего в этой истории нет.

Авис вздохнул так, что колыхнулись покровы на алтаре. Самый мощный наставник из всех, кого я видела, вот что.

— Война-то как раз на Блаженную Теолу началась, – сказал он печально. – Ну вот, я и хотел сестрицу навестить, Теолу, накануне, чтобы и ей подарочек отнести, и потом успеть в храм на службу во имя её вестницы небесной. А сестрица с семьёй жила на Жемчужном Молу, такие вот дела… Пирогов мне передал брат-ключарь, Отец Святейший сам благословил. Я на дилижансе поехал. Тогда от Лазурных Скал до Жемчужного Мола дилижанс ходил каждый день по часам – утром, в восемь, и к вечеру, в половине шестого… Я на утреннем поехал… как раз приехал вовремя…

— Наставник Авис Райнора знает, – сказал Клай. – Райнор мне писал, что от его голоса серые твари на подлёте дохнут.

— Не дохнут, – вздохнул Авис. – Это он приукрасил маленько. Но не наврал, упаси Боже, верный он парень: шевелятся и впрямь помедленнее. Застали они нас в сгоревшем доме, со мной морячки были из порта, с торгового судна, рыбак, молочница с рынка, два маленьких ребятёнка и… это самое… гулящие девчонки, прости им Господь. Вот мы с ними, значит, от серых и отбивались. У морячков два ружья было, охотничьих, и мушкет, что ли, этакий древний, сверху поджигать надо, а мне настоящая винтовка досталась, только без патронов. Зато со штыком. Вот я адскую погань штыком и того… от хоралов-то они вялые становятся, не прыгают шустро… А пироги пришлись кстати, детям, тётке, девчонкам… И от голода, и на удачу. Благословлённые всё-таки…