Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 74 – Максим Далин

Как-то он ухитрился меня успокоить и почти развеселить. К тому времени, как мотор и всадники вылетели за город, мы уже разговаривали совершенно нормально.

— Долго ехать? – спросила я. – И ты бы представился, мэтр боец.

— Лашер, к услугам леди, – сказал фарфоровый, шуруя каким-то рычагом. – Лашер из дома Тихого Звона. Хорошо бы успеть до темноты. Тут дорога хорошая, ничего – лишь бы двигатель не заглох. По темноте опасно: ночью жрун может прорваться, а когда едешь, дорогу приходится освещать. На моторе фонари светят, на лошадках – фонари… Мишени.

— Вот даже как, – пробормотала я. – Жрун. Здесь же тыл?

— Тыл, – согласился Лашер. – Но драконов на всё побережье не хватает. Они защищают города и железные дороги. А тут, знаете, глушь, тут бывает всякое. Смотрите!

Мы проезжали мимо чистенькой деревушки, утонувшей в садах, которые уже успели отцвести, – и в самом её центре дом стоял посреди начисто сгоревшего сада. От деревьев остались только чёрные остовы в пепле, только кое-где на этом пепелище жидкими пучками начала пробиваться трава. Несколько гусей и беленькие утки с вымазанными сажей животами щипали траву за сгоревшим забором, где её было много. Сам дом и какие-то дворовые постройки, где, быть может, жили эти самые гуси и утки, почернели от копоти, но уцелели. Уже поверх этой копоти белой краской, широкими мазками хозяева намалевали звёзды от адского пламени.

— Дунул, – сказал Лашер.

— Звёзды защитили, но сад сгорел, – кивнула я. – Понятно.

— Бывает и хуже, – сказал Лашер. – Бывает, хозяева старой закалки, не верят во все эти новшества, боятся. Не рисуют защитки. Ну и… вместе с домом того. Если уж он дунет – не успеешь выскочить. Адское пламя, не что-либо.

За деревушкой, на лугу, обнаружился целый табор. Первая мысль у меня была, что сюда зачем-то приехал бродячий цирк. Но тут же до меня дошло: эти кибитки из парусины и какого-то цветного тряпья, укреплённые на обычных телегах, и фуры, которые рыбу на базар возили, теперь – настоящие передвижные дома для многих людей. Рядом с ними играли дети, женщины готовили какую-то еду на кострах, у кромки леса паслись тощие, как молью побитые лошади. Мальчишки-подростки тащили несколько явно свежевыловленных рыбин – река Серая Змейка где-то неподалёку впадала в море.

— Это беженцы, да? – спросила я у Лашера.

— Они, – откликнулся он печально. – Знаете, прекрасная леди, что сильней всего огорчает? Что это наши. От войны ушли… а война везде достаёт, проклятущая.

— Зимой им будет тяжело, – сказала я. – Надо что-то придумать.

— Ад надо в глотку перелесцам заколотить до холодов – вот всё и образуется, – сказал Лашер. – Так, чтоб и правнукам запретили сюда соваться… сволота, адские холуи.

Мотор пожирал мили, как серую ленту сматывал. Мелькали обработанные поля, деревенские дома, раскрашенные звёздами от адского пламени, которые мой водитель непочтительно обзывал «защитками», лилово-серебряные плантации лаванды, седой сад с винными ягодами… Мальчишки висли на заборах, рассматривая мотор и некромеханических лошадок, махали руками и свистели в восторге. Малюсенький парнишка со светлыми вихрами и облупившимся носом, в не по росту длинной рубахе, закрывавшей штаны, радостно завопил:

— Фарфоровые, бей демонов! – и кувырнулся бы в заросли, если бы не поддержали ребята постарше.