Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 192 – Максим Далин

Раш тяжело вздохнул.

— То есть мы с вами, дорогая моя государыня, должны принимать во внимание, что по ту сторону границы у нас по-прежнему враги, что политическое положение у них самое шаткое, что земли под властью ада, что можно ждать чего угодно? Законы Перелесья грохнулись с дребезгом и разлетелись осколками, права больше нет – как им можно доверять? Как заключать с ними договоры? Прошу простить меня – душа у меня болит…

Виллемина положила на руку Раша, сжимающую блокнот, свою – в белой атласной перчатке:

— Дорогой мессир Раш, мой добрый друг, не терзайте себя. Вы ведь знаете, насколько могло быть хуже. Норфин – преступник, властолюбец, он не умеет править страной. Умение он, скорее всего, заменит свирепой тиранией. Скорее всего, он дурной человек. Но ад он ненавидит всей душой – и войной он сыт по горло. В ближайшие годы внутренние дела будут заботить его куда более, чем внешняя политика, в которой он несведущ. Поэтому я готова разговаривать с ним. Он выгоден прибережной короне.

Броук смотрел на Виллемину с обожанием. Раш поцеловал её руку.

— Поэтому ты не убираешь войска с границ? – спросила я.

— Да, сестрёнка, – сказала Вильма. – Не только с границ: перелесцы ещё стоят в Западных Чащах, хоть им и недолго там оставаться. Но даже когда Перелесье выведет войска, там останутся наши стражи. За время войны наша армия превратилась в заговорённый сияющий клинок, она не даст адским тварям просочиться через границу на наши земли. А заботиться о землях Перелесья – нет у меня ни сил, ни желания.

— А на границах всегда беспокойно, – печально сказал Валор. – И будет беспокойно – и возможны любые провокации и мерзости.

— Да, – согласилась Виллемина. – Нам необходимо обдумать охрану границ. Та черта, которая отделит нас от Перелесья, должна стать благословлённой, заговорённой и неодолимой. А желающие с нами повоевать – те, живущие далеко на севере, – вряд ли смогут легко и с комфортом промаршировать по Перелесью, как по столичному плацу.

— Тц-тц-тц, – зацокал Далех, и я чуть неуместно не прыснула, я отвыкла. – Гиблые места это будут… земли хаоса и ужаса, злые леса. Не я так вижу – Белый Пёс из Белых Псов так видит, так чует. Кому-то там надо… отмыть. Стереть грязь и кровь.

— Не мне, – твёрдо сказала Виллемина. – Кто залил свой дом грязью и кровью, тот и должен его отмывать. А моё дело – чистота моего дома и покой его жителей.

— А мы обещали помощь Ричарду, – заикнулась я.

— Конечно, – безмятежно согласилась Виллемина. – У нас общие Сумерки, прекраснейший мессир Олгрен – друг нашего дорогого Ричарда. В ближайшее полнолуние Ричард также будет представлен и прекраснейшему мессиру Оскару, Князю Междугорскому. Юным обращённым Ричарда старшие товарищи обещали помогать всецело… Но ты же знаешь, дорогая сестрёнка: Сумерки кончаются с рассветом. И мы с тобой, как это ни прискорбно осознавать, власти в Сумерках не имеем, а наш замечательный Ричард… помоги ему Господь протянуть руку тому, до кого он из Сумерек сможет дотянуться.

Все оценили. И я оценила. Ни одна живая душа, взглянув на нашу прекрасную фарфоровую государыню, не сравнила бы её с её знаменитым предком, – но, по мне, сходство было вопиющее. Настоящее фамильное сходство.

Переговоры мы организовали феерично. Современно до предела.