Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 168 – Максим Далин

Хоть эти гады наверняка до переворота писали страшные гадости про нас, про мою Вильму и вообще про Прибережье. А теперь будут изображать трогательных птенчиков, знаю я.

Но неважно. Наши пленные приходили в себя – и, очнувшись, вспоминали, что давно голодны, ранены… Интересная штука: пока они потихоньку умирали – им уже было всё равно, все чувства притупились. А теперь жизнь в них возвращалась – и боль вернулась, и все обычные человеческие неприятности и неудобства. И из печальных призраков пленные превратились в живых солдат, которые жаловались на боль в ранах, ворчали, что еда на складе у железки уцелела, а почти всё спиртное оказалось в той части, где был взрыв, что и еда воняет дымом, но хорошо, что есть хоть такая… Ждали медиков. Валор, Дингл, который в другой жизни был военфельдшером, и двое диверсантов, взявшаяся помогать, пытались в меру сил облегчить раненым это ожидание. Ещё до моей беседы с Вильмой вампиры, оказывается, перекинули через зеркало посылку от Ольгера, у наших санитаров-добровольцев теперь были обезболивающий бальзам, очищающая сыворотка, которой полагалось промывать гноящиеся раны, мазь от ожогов и много бинтов – целое богатство, но всё равно оказалось мало.

Во-вторых, мы с Клаем, Хельд и призрак Индара все вместе разгребали весь кошмар в штабном корпусе плюс разбирали артефакты, архив и прочее имущество Хаэлы. Страшно грязная была работа, я с удовольствием бы перевесила её на кого-нибудь другого. Но у диверсантов, несмотря на блёстки Дара, не хватало сил, а Валор был слишком занят с живыми, которым его помощь важнее. Волей-неволей пришлось возиться со всей этой мерзостью.

Нам неожиданно очень помогал Хельд. Мы ему, конечно, рассказали, что сюда едут перелесцы заключать мир с нашей королевой. Хельд вдруг пришёл в восторг и ажитацию.

— Да что вы говорите! – причитал он в полном экстазе. – Как, вы говорите, зовут этого маршала? Норфин? По всему похоже, что достойный человек! Надо же, и в Перелесье попадаются настоящие военные и аристократы, даже удивительно!

Индар, выпущенный из ловушки под честное слово и обещание помочь с архивом, не возмущался громко по многим причинам, но промолчать тоже не мог – и еле слышно пробормотал как бы про себя:

— Вот оно, болото! Предатели у них – достойные аристократы… чем гнуснее подонок, тем громче они восхищаются… языческое отребье…

У Хельда вспыхнули бледные щёки.

— Ничего! Вам, перелесцам, ещё отольётся! Всю историю гребли под себя, наживались за счёт соседей, грабители и убийцы! Заболотье скоро станет свободным, вот увидишь! Это хорошо, что ты до конца не сдох: поглядишь ещё на знамёна с папоротником…

Они принялись яростно пререкаться, поминая королей Перелесья до семьдесят седьмого колена, кошмарные языческие культы заболотцев, не менее кошмарные традиции перелесцев, каменные алтари в излучинах рек, чернокнижие, которым владеет каждая перелесская старуха, и ещё много чего, громко звучащего, оскорбительного и спорного. Мы с Клаем в их перебранки не встревали, у нас было по горло работы. Я только поражалась, что эти двое ухитрялись как-то работать вместе и друг друга не убить.

Хаэла, похоже, умела поддерживать дисциплину среди подчинённых.

— А ты что думаешь об этом Норфине? – спросила я Клая тихонько, когда мы рылись в бумагах.