Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 122 – Максим Далин

— Неужели вы не хотели бы взглянуть на мою работу, леди Карла? – спросил он таким небрежным тоном, будто предлагал мне карандаш – цветочек в альбомчик нарисовать.

— А что тут такого уж интересного, – фыркнула я. – Подумаешь, дерьма тоже… Мы такое в Чащобье сожгли и здесь сожжём. Можешь бежать и докладывать своей Хаэле.

В стенах уже ворошились так, что Тяпка подошла ко мне и прижалась к ногам. Похоже, не дали бы они ему бежать, это я сгоряча резанула. А он обхватил себя за плечи крепче – вот буквально в руках себя удерживал. И еле выговорил:

— Леди Хаэла… будет очень огорчена. И я… делаю… очень сложный выбор, прекраснейшая леди Карла…

И взглянул на меня, как больная собака – просительно.

— Ты что, думаешь, мне не наплевать на тебя вместе с твоим выбором? – сказала я. – Ты шёл меня убивать. И друзей моих. Я таких, как ты, уже видела, что тебя ждёт – хорошо себе представляю… и знаешь что? Ты это честно заслужил.

Он больше не мог. Всплеснул руками – и бухнулся на колени. Не преклонил колено, как вампир, а прям…

— Можешь не ползать, – сказала я. – Мерзко.

— Леди Карла, – сказал он, заглядывая снизу, а от стен уже потихоньку тянулись дымные щупальца, – я им недоплатил. Просто не успел.

— Твои неприятности, – хмыкнула я.

— И не исполнил приказ Хаэлы, – признался он, аж голос осип. – Ваш кадавр…

— Мой брат, урод.

— Ладно, леди, ваш брат убил меня – и не позволил… связь прервалась… – И всё, нервы сдали. Разрыдался. – Отпустите меня отсюда ради всего святого, леди бесценная! Пожалуйста! Я вас очень прошу! Хаэла скормит… душу…

И лицо закрыл руками, весь трясся. Ну да, я понимаю. Скормит, конечно. И правильно сделает на своём месте: операцию-то ты провалил, баранище.

— Ладно, – сказала я. – Я сейчас уйду, и гончие тебя возьмут. С адом будешь сам расплачиваться, без посредников.

Он руки отдёрнул от лица. Нет уж, в ад ему тоже не хотелось. Он видел себя в аду не в виде корма для адских гончих, явно.

— Леди Карла, милосерднейшая, вы ведь не скормите аду несчастную душу, которая в том только и виновата, что устала от мук и поверила в обещания…

— Да фу! – гаркнула я. – Ты думаешь, я не понимаю? Тебе очень, очень много пообещали, да? Сладенького? Не устоял? Сам надеялся ад надуть – а надули тебя, оставили в долгах, теперь будут рвать на части. Бывает.

— Я не верю, – проговорил он, рыдая, – просто не верю, что вам доставят удовольствие такие жуткие муки… человека… пусть даже по вашим меркам и дрянного, но человека, леди Карла… Я ведь мёртв, я выбыл из игры. Я не могу… вы сами понимаете, я уже не противник вам! Что вам стоит просто меня отпустить? Несчастного голодного духа, у которого не будет пристанища, но хоть душа…

Неужели они знают про Валора, подумала я и пришла в тихую ярость.

— Ага, – сказала я. – Сейчас ты тянешь время, а потом я отпущу тебя – и ты немедленно явишься к своей хозяйке, будешь уже ей ноги лизать и обо всём доложишь, верно? Неужели я так похожа на полную дуру?

Он медленно поднялся. Его трясло как живого, и заметно тянуло опять обхватить себя руками, но вот просто железной выдержки человек: каким-то образом он сумел выпрямиться и сделать приличный вид.

— Смотрите, леди Карла, – сказал он мёртвым голосом, подойдя к рабочему столу рядом с зеркалом. – Вот это – звезда призыва малых стражей, тех, что на лошадиной туше. А вот это – для больших, летающих. На металле, чтобы можно было переносить. Жертвенная кровь капается сюда и сюда. Вы слова призыва стражей из верхних кругов знаете? Без «впускаю в мир».