Книга Наследник, страница 115 – Максим Зарецкий

Помимо места для умывания с колодцами, расположенными по краям свободной площадки, посередине был разбит ещё и небольшой сад с самыми настоящими деревьями, несколькими скамейками и маленьким прудиком, выложенным по краям ровными круглыми камнями.

К счастью, когда Айден добрался до сада, людей там почти не было. И только одну из лавочек, накрытую густой кроной ивы, облюбовала парочка влюблённых, на парня они не обратили никакого внимания, что понятно.

Он проследовал к дальней скамье. На то, чтобы вытащить из футляра цитру и пристроить себе на колени, у него ушла пара мгновений, руки замерли на струнах, а сам Айден закрыл глаза, прислушиваясь к себе.

Он хорошо помнил наставления мастера павильона Звука: отрешиться от мира, представить себе мелодию и то, что она в себе несёт, погрузиться в эти эмоции и после того, как они наполнят душу выплеснуть их в форме музыки.

Непростая задача и в бою совершенно нереализуемая, если только не обладаешь способностями и опытом наставницы, конечно. Именно поэтому практик Звука и должен постоянно тренироваться. Даже без вплетения в мелодию духовной силы.

Пальцы Айдена легко коснулись струн, извлекая первые, едва слышные звуки. Словно капли росы, что срываются с листьев, мелодия начала своё неспешное течение.

Он не стремился к чему-то конкретному, позволяя музыке литься свободно, следуя за чувствами, что наполняли его душу. Тоска по пропавшему отцу, волнение о друзьях и предстоящих испытаниях, решимость стать сильнее — всё это сплеталось в причудливый узор звуков.

Струны пели под его пальцами, то взмывая ввысь пронзительной нотой, то опускаясь до едва слышного шёпота.

Айден чувствовал, как окружающий мир словно замер, прислушиваясь к песне цитры. Даже ветер, что раскачивал ветви деревьев во внутреннем дворике, казалось, притих. Влюблённые на дальней скамейке давно перестали перешёптываться, заворожённые льющейся музыкой.

В какой-то момент он ощутил, как в мелодию начала вплетаться тончайшая нить духовной энергии. Не та мощная сила, что использовалась в боевых техниках, а что-то более тонкое и изящное. Она окрашивала звуки в едва уловимые оттенки серебра, добавляя им глубины и объёма.

На стенах появились первые слушатели — жители тулоу, привлечённые необычными звуками. Они замирали у окон и на галереях, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть волшебство момента.

Мелодия постепенно затихала, растворяясь в вечернем воздухе последними замирающими нотами. Когда пальцы Айдена замерли над струнами, он не сразу открыл глаза, позволяя отзвукам музыки растаять в тишине.

Медленно он открыл глаза и выдохнул. И только сейчас заметил, сколько людей собралось во внутреннем дворе. Они стояли молча, не решаясь нарушить волшебство момента, пока кто-то не начал негромко хлопать. К неизвестному присоединились один за другим остальные и всё это складывалось в настоящие овации. А Айден с удивлением смотрел на, казалось бы, невозможное — признание его музыки другими людьми.

Поначалу Айдена сильно сбивало внимание со стороны других людей к его музыке, особенно если это были практики, подчас очень сильные, но со временем он научился абстрагироваться от внимания сотен взглядов. А в этом тулоу, особенно сейчас, когда до экзаменов оставалось не так уж и мало времени, собралось больше четырёхсот разумных.