Книга Полудницы, страница 196 – Павел Волчик

— Илий!

— Да…

— Вы спите на ходу.

Его пальцы ощутили грубое дерево и холодное железо монастырских ворот. Ночь, вокруг все еще ночь.

Гульшан постучала. Откуда-то сверху донеслись приглушенные голоса, словно кто-то катался по волнам. В щелях забегали огни. Заскрипел засов. Дверь поддалась.

Старая монахиня с сеточкой морщин вместо губ поманила их за собой, поднимая повыше лампадку. Они прошли узкий мрачный коридор, еле переставляя ноги, и тут же перед ними расцвел огнями и красками монастырский двор, полный свечей, людей и глаз, которые, не отрываясь, смотрели на вошедших.

Быстрая худая фигурка отделилась от толпы и с размаху бросилась на доктора, обняла костлявыми руками, ткнулась грязными, пахнущими дорогой волосами доктору в подбородок.

— Дэн…

— Как… Я думал…

Парень тихо заплакал. Илий взлохматил ему волосы, прижал крепче. Гульшан ласково погладила Дэна ладонью по щеке.

— Все прошло. Все позади.

Подросток обернулся на ее голос, разглядел красную полосу на шее, открыл рот, но ничего не смог произнести, взял ее руку и поцеловал раскрытую ладонь, прижал к щеке. Девушка не сопротивлялась. Она тоже плакала. Уже второй раз, в том же саду, сама не зная, почему.

Когда Илий поднялся в гостевую комнату, Зарина уже спала.

Он стоял и смотрел на ее румяное лицо со светлыми завитушками, прилипшими к вспотевшему лбу. Пошевелишься, издашь громкий звук, и мираж растает.

— Она – маленький герой – услышал он шепот за плечом.

Гульшан стояла в комнате – как давно, он не знал.

Доктор облизал губы:

— Сильно… она была напугана?

— Как любой ребенок, оказавшийся без родителей в незнакомом месте.

— Эти воспоминания, – Илий тяжело опустился на стул. – Они останутся на всю жизнь.

— Некоторые ученые считают, – прошептала Гульшан. – Что дети помнят себя только с четырех.

— Ученые, – пробормотал Илий. – Что-то я им больше не доверяю.

Они переглянулись и беззвучно рассмеялись.

— Все, доктор, – девушка подняла его со стула. – Будьте послушным мальчиком. Пора отдыхать. Вы ляжете здесь или в соседней комнате?

— Здесь, – сходу ответил Илий.

Гульшан сощурилась.

— С ней больше ничего не случится, не волнуйтесь.

Он кивнул:

— Сегодня ночью точно не случится.

За окном пел колыбельную сверчок. Из окошка лился ночной воздух, пахнущий цветами и свежей листвой. Илий с трудом оторвал взгляд от лица дочери, повернулся.

— Гульшан, я хотел сказать…

Дверь тихонько скрипнула.

Илий сел на матрац и, несмотря на усталость, еще долго не мог заснуть. Он глядел, глядел, а туман таял и расступался.

Солнечный квадратик приближался и отдалялся. Звал, слепил, озорничал и не давал спать. Дэн переворачивался с боку на бок, укрывался одеялом, но яркие лучи все равно находили щели и медленно будили его.

Парень приоткрыл глаза, разглядел крохотное окошко на фоне серой стены, узнал тесную гостевую комнатку при монастыре и снова закрыл веки.

Он пил сон жадно, взахлеб. После ночевок на сырой земле и глинобитном полу обычная кровать превратилась для него в райское облако. Но просыпаться ему не хотелось не только из-за мягкой постели – ему снилось детство.

Размытый силуэт женщины бродил у воды, под ивами. Солнечные блики падали ей на лицо, и он никак не мог узнать ее.

Раньше этот сон мог сниться ему всю ночь. Он долго ходил вокруг фигуры, пытаясь разгадать фокус: почему она исчезает, как только он начинает видеть ее под новым углом?