Онлайн книга «Четыре месяца темноты»
|
Ее привычка жить напоказ и обнимать всех подряд сильно раздражала его. Но когда юноша представлял себя на месте ее одноклассников, присутствие у нее ума или собственная раздражительность переставали иметь всякое значение. Если бы джинн подарил ему три желания, разве не было бы первым, чтобы она обняла его сегодня при встрече? Первая во всем: в учебе, в спорте, в пении, в танцах. Но какое дело до этого Аладдину? Он не такой. Все ее первенства – это как помпезный зал с золотой лепниной, в котором он всегда будет чувствовать себя неловко. Он помнил ее танцующей на каком-то школьном празднике в прошлом году: дерзкая, вызывающая, гордая. Помнил, как на нее смотрели одноклассники. А теперь вот она еще и петь собирается. «Хороший чай, заваренный слишком много раз, теряет вкус», – родители вечно говорят что-нибудь такое, что заставляет Андрея сомневаться. «Рядом с ней всегда крутятся парни. Они напоминают призраков, грустных и восторженных, всегда готовых идти туда, куда она попросит». Андрей пытался найти нужный зал, но быстро запутался в коридорах и музыкальных классах. Оказалось – на каждом этаже в этот момент проходил какой-нибудь концерт или экзамен. Звуки, доносившиеся из-за дверей, словно рассказывали о нелегкой жизни будущих музыкантов. Где-то настраивалась скрипка, изможденно выла труба, звонкий тенор обрывал мелодию, а следом слышалась ругань преподавателя. Ему вспомнились два мучительных года в музыкальной школе. Учитель гитары, который грозился колоть иголкой руку за то, что мальчик неправильно ее держал, и даже временами достававший эту иголку из кармана, чтобы продемонстрировать, что он не шутит… Андрей вспомнил, как он подолгу переписывал ноты, только чтобы снова не брать в руки гриф. С тех пор он не любил музыкальных школ и, пожалуй, иголок. Но несмотря на все усилия учителя по гитаре, он так и не потерял интереса к музыке. Он забыл и нотную грамоту, и гаммы, и сольфеджио, но не забыл, чем настоящая музыка отличается от ее подобия: слезы и улыбка, когда ее слушаешь, появляются на лице сами собой. Скоро из одного класса зазвенел знакомый голос, быстро что-то говоривший, и в узкой дверной щели Андрей увидел стройную фигуру Марго. Светлые волосы она некрепко заплела в толстую, толщиной в руку, косу, и длинные пряди обрамляли лицо. Девушка активно жестикулировала всегда, а теперь особенно – перед концертом. Когда он вошел, она оказалась совсем близко и первая к нему повернулась. Андрей сразу почувствовал, как он неловок и неповоротлив. Он думал, что им не о чем будет говорить, но все произошло очень просто и быстро. Она прощебетала что-то о концертной программе, обняла его так, словно была знакома с ним много лет (а они даже не говорили никогда друг с другом!), показала ему свободное место и исчезла. «Я и впрямь медлительный», – подумал Аладдин, сглотнув слюну и еще чувствуя в воздухе легкий аромат манго. Он ощутил тепло в груди, на животе и на правой щеке, как будто она все еще обнимала его. «Так же, как и остальных…» – пронеслось у него в голове. Андрей сел рядом с женщиной в шали. В руках у нее было много пакетов, сумок, свертков и авосек. Так много, что он понял: до конца концерта она из рук их не выпустит. Иначе содержимое этих свертков или высыплется, или будет украдено… |