Книга Четыре месяца темноты, страница 63 – Павел Волчик

Штыгин знал, что это тяжелый класс, один из самых неуправляемых в школе. За один час они без преувеличения могли отобрать у учителя несколько месяцев жизни. Они могли довести до отчаяния, взять у человека все его душевные и физические силы, не заметить этого и уйти с убеждением, что они никому ничего не должны, но все должны даром отдавать им свое время.

Учитель физкультуры свистнул.

— Где третий?

Харибдов усмехнулся. Кайотов отвел глаза.

— Я спрашиваю: где Артем Осокин?

Харибдов, Кайотов, Осокин – демоны всегда появляются вместе.

Роман Андреевич резко развернулся и направился к раздевалке. Тревога мучила его, потому что третий демон однажды выпрыгнул в окно, чтобы сбежать с уроков. Третий демон связывал ниткой лапки голубям и стрелял в кошек из воздушного ружья. В прошлом году он поджег локоны одноклассницы и в туалетах специально мочился в ведро уборщицы. О третьем демоне говорили на каждом углу школы и через слово упоминали в учительской. Сколько пожилых женщин он довел до ярости и бессилия, сколько молодых краснели и смущались из-за него, сколько взрослых людей в исступлении глядели на его беззакония, сколько тайно плакали из-за него по вечерам и мучились бессонницей.

Штыгин вошел в небольшой коридор и почувствовал тошнотворный запах алкогольного энергетического напитка.

«Мерзавцы…» Он толкнул дверь.

— Нет-нет, не входите, я переодеваюсь!

Роман Андреевич успел увидеть его худое лицо с вылупленными глазами, и ему показалось, что это лицо беса, так как один глаз у Осокина косил, а тонкие губы всегда слабо улыбались. Учитель встал к двери спиной и не вошел, но успел также заметить и то, что тот был одет и что он быстро спрятал банку с напитком.

«Врет, гаденыш!»

Роману Андреевичу вдруг стало больно за всех тех, кто не мог нормально работать, за всех, кто не мог учиться и развиваться из-за одного избалованного, слетевшего с катушек подростка. Почему столько разумных людей должны были, опустив руки, ждать, когда насытится этот нетопырь, наиграется, развлечется.

Он вспомнил малый педсовет и отца Артема Осокина, огромного толстого мужчину, орущего на учителей и завучей и требующего доказательств преступлений своего сына.

— Теперь будут тебе доказательства! – Штыгин легко толкнул дверь и достал телефон со встроенным фотоаппаратом.

Но хитрый демон опередил его. Он уже надежно спрятался за дверцей в туалете и крепко вцепился в алюминиевую банку.

— Осокин, не устраивай цирк. Я знаю, что вы с дружками пили перед занятиями. Не выйдешь в зал, я запечатлею твои приключения!

Демон затрепетал, и глаза его забегали. Учитель физкультуры – единственный, кто не давал ему расслабиться на занятиях, единственный, кто держит слово и доводит дело до конца. Демон закашлялся, а потом странный неудержимый смех разобрал его.

Не стоит загонять малую крысу в угол, не стоит отмахиваться рукой от змеи.

В полутьме губы подростка дрогнули кривой улыбкой, и жестокий план созрел в голове. Для надежности он расстегнул штаны, и они спустились до колен.

— Артем, ты слышал меня? Выходи.

Демон прижался к двери и что было мочи заорал визгливым тенором:

— Помогите! Ко мне пристают!

Штыгин, бледный, отшатнулся от дверей раздевалки.

— Перестань…

— На помощь! Раздевают! Домогаются!

Роман Андреевич свирепо толкнул дверь, ведущую в зал, и вышел вон. Он остановился и замер. На мгновение его правая рука повисла так же безжизненно, как и левая.