Онлайн книга «Четыре месяца темноты»
|
— Наталья Борисовна – это вы? Некоторая угроза в их голосе заставила Несмехову подняться. — Я. Незваные гости молчали. — Все дополнительные занятия, которые я веду, согласованы с директором… – начала она, нервно постукивая по столу ручкой. — Мы по другому вопросу, – отрезала женщина. – К нам поступили жалобы по поводу того, как вы обращаетесь с детьми… — Это всё родители Гены Курдюкова, так ведь?! В таком случае… — Мы не должны вам ничего говорить. Для начала проверим все ваши документы, необходимые для работы в сфере образования… Наталья Борисовна плюхнулась обратно на стул. Озеров вышел во двор и замер, наблюдая за живой игрой, развернувшейся на площадке. — Кирилл Петро-ович! – как резаный кричал Курдюков. – Идите к нам! — Я тороплюсь… – ответил Озеров тихо, самому себе, и с сомнением взглянул на поле. — Сюда! – закричал Штыгин, тяжело дыша. – Учителя против учеников! Зададим им жару! Кирилл не успел придумать оправдания, Харибдов сунул ему мяч в руки и прошептал: — Оставайтесь, Кирилл Петрович. Мне нужен перерыв, Роман Андреевич меня ушатал. Он взглянул на разрумяненные лица и блестящие глаза, весело глядящие на него: вечно лыбящийся Каштанов, Ергольцева в коротких шортах, Урбанский, поправляющий причёску, Мурат и Тамара – вечная парочка, Емеля Колбасов, хохочущий неистовым смехом и дышащий как паровоз, Илья Кротов, затаившийся за его спиной. Озеров ещё мог бы отказаться, сославшись на дела… — Ну, Кирилл Петрович! — Ладно! Только я не собираюсь с вами сюсюкаться. — Мы отомстим за все двойки! — Ну-ну! Мяч звонко ударился о резиновое покрытие и полетел дальше. Люба вскинула руку и закричала: — Фаина Рудольфовна! Это вы! Здравствуйте! Учительница истории в сарафане и накинутом платке прогуливалась по школьной улице. Перед собой она катила узорчатую коляску. — Люба! Зачем ты повисла на ограде! Ты же можешь упасть! — Там ребята играют в баскетбол с нашими учителями! Вы видели? — Сейчас же слезай. Люба плюхнулась на землю и, встав, захохотала. — Я не упала! Фаина Рудольфовна заметила, что девочке сняли скобки. — Это ваш малыш? — Мой. — Эх! Сладко ему спится. А когда вы к нам вернётесь? — Я… я пока не знаю точно, – разволновалась Фаина, – ребёнок пока не отпускает далеко. Она удивлённо взглянула на Любу: — Что это ты такая довольная? — Всего через две недели каникулы. Я уеду к подруге в деревню. Люба подняла руки и закрутилась на одной ноге вокруг себя, чуть не рухнув на асфальт. Затем она подбежала к ограде и прижала лицо к прутьям: — Возвращайтесь к нам, Фаина Рудольфовна. Мама сказала, что я могу сменить школу. Но я подумала и отказалась. — Почему? – спросила учительница, покачивая коляску. — Я тут всех знаю. А там придётся всё начинать сначала. Фаина Рудольфовна кивнула и тихонько толкнула коляску вперёд. — Маргарита Генриховна! – Секретарь поспешно вошла в кабинет. – Вы просили сообщить: если на спортивной площадке опять будут играть без вашего ведома… Завуч поднялась и не спеша отдёрнула штору. Яркий свет заставил её зажмуриться. Когда глаза привыкли, она увидела толпу, с криками и смехом носящуюся по площадке. — Значит, учителя против учеников… – сказала Маргарита Генриховна едва слышно. — Сказать им, чтобы прекратили? – уставилась ей в спину Светлана, словно прессом переминая зубами жвачку. |