Онлайн книга «Четыре месяца темноты»
|
В свою очередь, Кириллу казалось, что в школе нет никого, кто мог бы не любить эту пожилую учительницу или чем-то расстроить её. Она пребывала в радости, хотя все её телефонные разговоры с подругами были либо о том, что кто-то смертельно болен, либо о том, что кто-то недавно умер. Однако, несмотря на всё жизнелюбие Анны Сергеевны, и ей приходилось нелегко. — Не знаю, Кирилл Петрович, что мне делать с этим Осокиным. Как он учится у вас? — Ужасно. И я тоже не знаю, что с ним делать. — Ничего с ним не поделаешь. Потому что если бы он был глуп, то это была бы не только его вина. Или если бы был дерзким, можно было бы иначе поговорить с ним. Но это уже испорченный фрукт. А такие выбрасывают. — Жестоко, Анна Сергеевна. Многие вам возразили бы, особенно те, кто контролирует нашу систему образования, там, наверху. — А мне всё равно. Я насмотрелась на ребят. И сразу вижу, кто сам себе копает яму. Знаю, что такие должны упасть и стукнуться хорошенько о землю, чтобы начать исправлять свою жизнь. Моему мужу недавно лечили больную мышцу на ноге. Так вот, чтобы она расслабилась и стала работать как нужно, на неё помимо уколов и мазей как следует надавливали, и от этого она сначала напрягалась, а потом ещё сильнее расслаблялась. Знаете, наверное, вы же биолог. — Знаю. — Вот и отцу Осокина предложено было отдать сына в кадеты. — А он что? — Пока ни в какую. Да вы слышали, что Осокин на пару с Кайотовым Фаину Рудольфовну чуть не укокошил? На ней, бедняжечке, лица не было. Озеров кивнул. — Я вам скажу, Кирилл Петрович, что я с самыми подлыми всегда умела договариваться, но этот парень скрытный и злой. — Значит, они не только у меня так себя ведут… – произнёс Озеров рассеянно. — Нет! Что вы! А про Элеонору Павловну знаете? Она уже в школе тридцать лет и тоже всякого насмотрелась. Они ей урок очередной сорвали. Пришла к директору и сказала: «Либо я остаюсь, либо Осокин». Теперь говорят, что она уволилась. Куда катится мир?! Она подошла и прошептала ему на самое ухо: — На самом деле Элеонора ушла совсем по другой причине. Она серьёзно больна, Кирилл. Но даже Осокин не в состоянии сломить её. Он просто был удобным поводом, чтобы вовремя уйти. Позвони ей на досуге. Она частенько спрашивает о тебе. Кирилл удивлённо уставился на Богачёву: — Она… она выглядела вполне здоровой. Анна Сергеевна поправила свою седую шевелюру, усмехнулась и взглянула на него сквозь тонкие очки: — Опыт. Мы, женщины-педагоги, всегда на людях и очень хорошо умеем скрывать, когда нам плохо. Учительница музыки задумчиво посмотрела вдаль. — А вся эта история с учителем физкультуры… жуть. Папаша Осокина собирается начать судебный процесс. Кирилл молча нахмурился. — Испорченные люди, – проговорила Богачёва медленно, – одни всё твердят об этих страстях по телевизору, а другие легко принимают на веру, не разобравшись, не познакомившись даже с человеком. Ломают судьбы, ломают чужую жизнь… Она подняла на Озерова глаза и погладила его по плечу: — Смотри в оба, Кирилл Петрович. Не подставляйся. И будь готов к тому, что однажды и тебя сделают виновником вне зависимости от того, худое ты совершил или доброе. Это рано или поздно произойдёт. Дай бог, чтобы ты смог это предотвратить. В последний месяц Озеров чувствовал нарастающее беспокойство. Ему всё время казалось, что с порученной работой он не справляется. Нужно было заполнять около двенадцати разных журналов, собирать справки и прочие бумажки, проверять сотни работ и успевать готовиться к урокам. На последнее совсем не хватало времени, и его спасало лишь знание предмета сверх школьной программы и ум, который навсегда сохранил самые живые и любопытные научные факты. Теперь Кириллу всё приходилось брать из этого забытого кладезя знаний, и он ощутил, что науки и темы, освоенные когда-то в школе и в университете, в большинстве своём не пригодились ему в жизни, разве что для преподавания. То есть существенный пласт знаний, который он приобрёл ценой немалых сил и времени, предназначался только для того, чтобы передавать их из уст в уста, и не имел никакого практического применения. |