Книга Четыре месяца темноты, страница 239 – Павел Волчик

Пожилая женщина была местным фельдшером. Папа сказал потом, что она человек очень образованный. Внучка жила с ней уже два года. Надин отец погиб в аварии, а мать надолго уезжала на работу в Город Дождей.

Девочка принесла с собой целый чемодан и показывала Любе вещи, которые сама смастерила.

Там были куклы и звери – из ткани, бумаги, шерсти, соломы и дерева. Они выглядели не так уж и плохо, Люба в жизни не подумала бы, что такое можно сделать своими руками, а особенно не понимала, когда Надя успела всё это смастерить. Ведь она тоже училась в местной школе да ещё и хозяйничала по дому.

Сначала Землеройка не обращала на её поделки особого внимания, но, когда девочка начала рассказывать, как и что она вплетала и как придумывала какой-нибудь бант, зверьку стало интересно, и он включился в разговор.

Люба чувствовала, будто ей всё время чего-то не хватает. И с удивлением поняла, что её руки всё время ищут смартфон. А от Нади, сидящей напротив, она всё время ждала, что та сейчас достанет свой планшет с играми и погрузится в них. Но девочке совсем не было скучно, она была поглощена разговором с Любой.

Перед сном, когда в доме стало почти тепло, девочка проверила кочергой угли, как учил отец, и, встав на табурет, осторожно закрыла заслонку.

Папа ещё не спал, и она видела, как он повернулся и мельком взглянул: так ли она делает? Но ничего не сказал.

Она улеглась в кровать, оставив на поверхности только нос.

«Нужно признать: здесь не так уж плохо».

Люба не выдержала и тихонько вытащила из рюкзака смартфон. Последнее сообщение было от Ангелины:

«Куда пропала?»

Девочка хотела ответить, но связи не было. Тогда Люба нажала на кнопку и совсем выключила телефон. Вздохнула, откинулась на подушку и не заметила, как уснула.

Ночью кричали петухи.

«Что за идиоты? И почему они кричат по ночам?» – думала она сквозь дремоту.

— Подъём! – разрезал простыню сна голос отца.

Зная, что он не будет повторять дважды, Люба разомкнула тяжёлые веки.

— Я поубиваю этих петухов! – хрипло проговорила она.

— Утром они кричат. Это их работа.

Девочка взглянула в окно. Там стеной стояла темнота.

— И это, по-твоему, утро?

— Ты последняя в деревне, кто ещё не проснулся. Кроме дяди Феди, конечно, который обычно всю зиму пьёт. Мне кажется – или печь ещё не затоплена?

Его голос показался Любе многообещающим: она совсем не хотела умываться водой из колодца.

Девочка высунула большой палец ноги из-под одеяла, и он мгновенно замёрз.

«Лучше уж встать всей сразу».

Она скинула одеяло и, стуча зубами, побежала растапливать печь.

Здесь всё было иначе – другие занятия, другой сон, другой аппетит. Варёные яйца показались ей самыми вкусными на свете. Молоко было слишком густым и необыкновенно сладким. Даже хлеб, который они привезли из города, словно поменял свои свойства и стал аппетитнее.

У калитки её уже ждала Надя всё в той же вязаной шапке и шароварах.

— Идём, я покажу тебе секретные места.

— Меня папа хочет припахать. Не получится.

— Иди, – услышала она над головой голос отца, оказалось, он говорит из форточки. – Пахать в это время года нечего. А ты забываешь, что здесь слышно сквозь стены!

Холодный розовый рассвет, как бок сырой форели, обозначился на горизонте. Деревья на его фоне синим орнаментом украшали небо. Видно было каждую веточку.