Книга Четыре месяца темноты, страница 212 – Павел Волчик

Дети толпились у самых стёкол и завороженно глядели в темноту. За окнами сплошной стеной сыпал снег – не просто белые мухи, а лопнувшая над Городом Дождей подушка с перьями.

— Она пришла попрощаться… – услышал Озеров тихий шёпот девочек.

Снег шёл весь день. Белые частицы очищали каждый сантиметр воздуха, как маленькие старательные уборщики. Они уносили с собой и глубоко зарывали в недра табачный дым и выхлопные газы, гарь и смог – всё, что оставляли после себя люди

К четырём часам дня, когда короткий день снова сменится ночью, воздух будет кристально свеж, а над городом ещё ярче загорится зарево.

Озерову этот день показался невероятно длинным. После уроков он сходил в приёмную директора, затем вернулся в кабинет и с удивлением обнаружил его открытым.

За одной из парт, оперев голову на руку, сидел Андрей Штыгин и сонно глядел в окно.

— Что ты здесь делаешь?

Парень опомнился:

— А! Я взял ключ на вахте и решил тут дождаться вас. Вы ведь иногда посылаете меня за ключом.

— Посылаю. Но сегодня не посылал. Больше не бери ключ без моего разрешения.

Озеров сегодня не был настроен на философские беседы, и самонадеянный поступок Андрея рассердил его.

— Хорошо. – Юноша кивнул. – А занятия у нас будут?

— А ты подготовил то, что я просил?

Андрей подошёл, засунув одну руку в карман. Другая была в гипсе, и он не знал, куда её деть.

— Вообще-то нет. Я сегодня не ночевал дома. Всю ночь бродил по городу, дошёл пешком до центра и обратно. Мы поссорились с мамой. В школе я был раньше всех и видел, как приехала «скорая». Вы слышали про эту девочку, которую…

— Слышал, – перебил его Озеров, садясь за журналы. – Она из моего класса.

— Вот как!

— Ты хотя бы сообщил маме, что дошёл до школы?

Андрей потянулся и потёр переносицу гипсом.

— Ей всё равно.

Кирилл насупился.

— Не валяй дурака! Сейчас же позвони ей… Она… она тратит здоровье, волнуясь, пока ты занят своими обидами…

Что-то в голосе Озерова заставило Андрея кивнуть.

— Хорошо. У вас нет никакой еды? Я страшно оголодал.

Озеров достал из ящика печенье.

— Можешь налить себе чай.

Андрей набил полный рот и пробубнил:

— Так занятия будут или нет?

У Кирилла кончилось терпение.

— Ты пел мне песни о том, как хочешь стать хирургом. Пой их кому-нибудь другому! Я тратил на тебя своё личное время. Думаешь, я обязан заниматься с тобой отдельно каждую неделю?! У меня есть ставка, оплачиваемые часы, а ты приходишь для развлечения – послушать интересные факты и помечтать о своём будущем. Пока твои обещания не станут делом, нам не о чем говорить!

Штыгин-младший на глазах покраснел и с трудом проглотил еду.

— Я… я всё сделаю, Кирилл Петрович, просто этот перелом и ссора с мамой… Так много на меня навалилось в последнее время. Пожалуйста, дайте мне ещё один шанс. Я уже решил! В конце года я поступаю в медицинский колледж. Слышите! Моя мама не против! Впервые наши желания совпали.

Озеров перегнулся к нему через стол:

— Иди домой. Помирись с мамой, выспись и выучи то, что я тебе давал, тогда и поговорим.

Андрей моргнул, засунул в рот ещё одно печенье, вытер руки о клетчатый платок на шее и, кивнув, вышел вон.

Кирилл устало провёл ладонями по лицу и взглянул в окно. Снег шёл уже несколько часов. С улицы доносился радостный визг детей, играющих в снежки и катающих ком для снеговика. Не исключено, что среди этих детей веселятся и ученики из его класса.